Саттия. Тень души

Взмах, и катана рассекла воздух. Подсечка, и я, побежденная, лежу на мате.

– Смотрите все! Даг уложил на лопатки нашу стервочку! – захлопали Люк и Франц.

– Это в первый и последний раз, – предупредила я парня, когда он протянул руку, чтобы помочь подняться.

Даг подмигнул и привычно поправил длинную русую челку, которая всегда падала ему на глаза. Учитель, чинно сложив руки на груди, хитро улыбнулся и изрек наставление, коими одаривал меня каждое занятие:

– Умей проигрывать маленький бой, чтобы одержать победу в великой битве. Контроль эмоций и мудрость приходят не сразу, Саттия.

Я закатила глаза и тяжело вздохнула – я не любила проигрывать, а кто любит? Попрощавшись с парнями и выйдя из зала, я почувствовала, как в кармане завибрировал телефон:

– Привет, мам, – похоже, что меня потеряли родители.

– Привет, милая. Дочь, ты забыла дорогу домой? Отец уже не помнит, как ты выглядишь, – пошутила мама.

– На работе завал. Уже бегу с тренировки и сразу к вам. Передай папе, пусть достает монополию. Сегодня я полна решимости играть до победы.

– Какая воинственная! Проиграла бой? – деловито поинтересовалась мама, по одной фразе безошибочно понимая, что случилось.

– Да! Снова этот Даг! – пожаловалась я.

– Малышка, мне кажется, что Даг давно в тебя влюблен. В детстве он постоянно ходил за тобой, твердо заявляя всем, что ты его – невеста. Вспомни, мальчик заниматься в зале начал после того, как туда пошла ты. Тебя же ничем другим не возьмешь, строптивая моя!

– Мам! Хватит сватать мне моих же друзей. Меня не интересуют сейчас слюни-нюни и амурные делишки, – хмыкнула я, улыбаясь на ее попытки пристроить меня в мужские руки.

– Сати, а как же любовь? – мечтательно пропел голос родительницы.

– Я занята для серьезных отношений и для несерьезных тоже. Все, целую. Скоро буду.

Перепрыгивая редкие лужи, я все еще злилась на Дага.

Начнем сначала. Меня зовут Саттия. Все свои двадцать пять лет я живу в Германии. Необычное имя для немцев дали родители, когда жили в Иране. Они переехали в поисках спокойной жизни, и осели в городе Ганновер. От них мне досталась такая же необычная внешность. Папа американец, психолог, а мама – иранская учёная. В семье таких умов я была не совсем нормальной, потому что наука меня не привлекала, как и психология. Моей стихией стали компьютерные системы и боевые искусства. Родители смирились с таким выбором. Ох и намучились они со мной в детстве. Я была еще тем сорванцом. Дружила только с мальчишками, и как итог: вечно сбитые коленки и синяки, порванные вещи и колтуны на голове. Все просто – мне не нравилось играть в куклы, это же тоска зелёная.

Внезапный холод и мурашки по коже заставили ускорить шаг. Я вспомнила свое поражение сегодня. Странно. Я разозлилась на спарринг-партнера, хотя раньше этого не случалось. Из-за сильных эмоций не смогла уйти от ловкого захвата Дага. А сейчас меня тянуло домой, будто что-то должно произойти. Что-то важное и нехорошее.

Я ускорилась и почти побежала, контролируя дыхание.

В сквере возле нашего дома не горели фонари, было очень тихо. Слишком тихо для восьми часов вечера. Я замедлилась, вглядываясь в пугающую темноту…

Слева от меня показалась тёмная фигура. От неожиданности я шарахнулась в другую сторону и врезалась в человека. Повернулась и увидела, что еще четыре фигуры в плащах выходили из-за поворота.

«Шесть – слишком много», – пронеслось в мыслях. Я могла драться только с двумя. Тёмные капюшоны скрывали лица. Они беззвучно приближались, но нападать не спешили.

– Что вам нужно? Денег у меня нет, только кредитка, – дрожащим голосом сказала я, паника накатила удушливой волной.

Они молчали. Тот, что посередине, поднял руку, в которой я с ужасом увидела пистолет.

– Используй силу перемещения, человечка! – пророкотал он.

– Спокойно! – я успокаивающе подняла руки, ладонями вверх, – Не надо, прошу вас, не убивайте!

– Живо! Иначе получишь пулю в сердце! – голос был полон ярости и злости.

– Послушайте, мне не нужны неприятности. Убирайтесь и оставьте меня в покое! Или я набираю полицию, – я старалась говорить твердо, хотя внутренности склеила паутина страха.

– В последний раз повторяю, С-с-с-саттия! – он по-змеиному прошипел мое имя…

Мое имя? Откуда?

– Не понимаю… Мое имя…Откуда вам известно мое имя? – предательские слезы потекли по щекам. Я набрала воздуха, чтобы позвать на помощь, но не успела.

Человек в балахоне взвел курок. Я до последнего не верила, что он выстрелит. Кто они? Сектанты или сумасшедшие ролевики, которые заигрались в богов? И, черт возьми, откуда они знают мое имя?

Раздался выстрел: «Вот и все! Как жаль, что не попрощалась с родителями…» – подумала я, и провалилась в небытие.

***

– Папа, соседские мальчишки обижают собаку мисс Греты, – жаловалась темноволосая девчушка, эмоционально размахивая маленькими ручками.

– Милая, если видишь, что кто-то нуждается в помощи, а ты можешь помочь, то сделай это, – отвечал мудрый мужчина, чинивший крыльцо дома.

– Но их много, а я одна. Они ведь могут меня побить! – восклицала малышка.