Сапфо

Всем известно, что древнегреческая мифология знала девять муз — прекрасных дочерей Зевса и богини памяти Мнемосины, покровительниц различных искусств. Каллиопа — муза эпической поэзии, Евтерпа — лирической, Эрато — любовной, Полигимния — муза гимнов, Мельпомена — трагедии, Талия — комедии, Терпсихора — муза танца, Клио — истории, Урания — астрономии. Из этого, кстати, вытекает, что историю и астрономию античные эллины тоже долгое время относили к искусствам, а не к наукам.

Итак, девять сестер. Однако вот перед нами эпиграмма:

Да, автор этих строк — не кто иной, как гениальный философ Платон (427–347 годы до н. э.), который, помимо всего прочего, был еще и выдающимся художником слова. От Платона сохранилось несколько десятков стихотворений, в основном сочиненных им в молодости. Среди них — и процитированное двустишие.

С легкой руки Платона, жившего лет на двести позже, чем Сапфо, ее стали часто называть «десятой музой». Разумеется, он дал ей этот эпитет в фигуральном, а не буквальном смысле, желая подчеркнуть свое восхищенное преклонение перед ее талантом. К музам в строгом смысле слова, то есть к сонму богинь, героиня нашей книги, конечно, никогда причислена не была. Она — смертная женщина, поэтесса, то есть саму ее можно назвать служительницей муз. Даже конкретнее — служительницей двух муз, Евтерпы и Эрато, если учесть, что она писала лирические стихи, причем почти исключительно о любви, о любящих и возлюбленных.

«Певица любви» и сама была впоследствии окружена любовью потомков. Платон здесь не исключение, а правило. На протяжении всей античности к Сапфо относились с глубоким пиететом и, главное, говорили о ней с какой-то особенной нежностью.

Вот отрывок из поэта Посидиппа (III век до н. э.), смысл которого таков: гетера Дориха из греческой колонии Навкратис в Египте осталась в памяти поколений только потому, что о ней упоминала в своих произведениях Сапфо:

Интересно, что высказывалась-то Сапфо о Дорихе в весьма негативном духе: опасалась за своего брата, который вступил с этой гетерой в связь. О данном эпизоде из биографии поэтессы будет подробнее рассказано в одной из следующих глав, а пока заметим: по мнению Посидиппа, даже и брань со стороны Сапфо сделала Дориху бессмертной!

А вот еще одна цитата — на сей раз из Страбона, одного из крупнейших древнегреческих географов, жившего еще позже (64 год до н. э. — 24 год н. э.), спустя более полутысячелетия после нашей героини. Рассказывая об острове Лесбос и посвятив несколько строк знаменитому тамошнему поэту Алкею (с которым нам тоже еще предстоит познакомиться, поскольку он был современником Сапфо и знал ее), Страбон далее говорит:

«Одновременно с ним (с Алкеем. — И. С.) процветала и Сапфо — удивительное явление. Ведь, насколько я знаю, за все то время, которое сохранилось в памяти людей, не появилось ни одной женщины, которая могла быть хоть отдаленно с ней сравниться в области поэзии» (Страбон. География. XIII. 617).

А ведь, между прочим, Страбон вообще-то отнюдь не склонен к пафосу, к прочувствованным сентенциям. Общий тон изложения в его труде — практически всегда сугубо научный, суховатый. Но вот заведя речь о Сапфо, даже и этот автор, как видим, не удержался от эмоций.

Да и возможно ли даже и в наши дни спокойно, бесстрастно, без волнения писать об этой гречанке — миниатюрной, смуглой и, судя по всему, не блиставшей телесной красотой? Последнее, кстати, может удивить читателя: как же так, прославленная поэтесса, воспевавшая любовь, была некрасивой? Но похоже, что это действительно так. Правда, тот же Платон в одном месте называет ее «прекрасной Сапфо» (Платон. Федр. 235с), но он, несомненно, имеет тут в виду не внешний облик, а душевные качества.