Санаторий на станции Т

Галина ВРУБЛЕВСКАЯ

Санаторий на станции Т.

С приходом весны наше предприятие закрыли и я стала продавать газеты в электричках. Незаметно летели дни моей новой работы. Жизнь внутри вагонов кипела, а за окнами все без перемен, застывшее лето. Обманчив пейзаж Карельского перешейка - сосны да ели на песчаных высотах. Но однажды я споткнулась о корзину, загородившую проход. Она была доверху наполнена черными, маслянистыми груздями, и я поняла: наступила осень.

Каждый день я проезжаю мимо станции Т. Где-то в лесу, в семи километрах от этой станции, прячется подростковый санаторий. В нем я провела лучшее лето в своей жизни, несмотря на болезнь, которая привела меня в это место. Давно разъехалась наша смена. Напугавший меня когда-то диагноз успешно позабыт. Сейчас, спустя десятилетия, у меня хватает сил бегать по электричкам, хотя последствия болезни порой напоминают о себе. И также, невзначай, вспыхнет отраженный временем свет первой любви, пережитой в то лето.

Иногда, когда пассажиров в электричке мало и предлагать печатную продукцию некому, я с бессмысленным ожиданием смотрю на платформу, которая плывет мне навстречу. Взгляд равнодушно скользит по чужим лицам, а сознание машинально накладывает их на туманный облик из прошлого. Наперекор здравому смыслу я надеюсь увидеть мальчика, навсегда приписанного памятью к этому месту.

Каждая девчонка нашей смены мечтала попасть в его танцевальные объятия и, хоть на миг, присвоить вдумчивый, чуть насмешливый взгляд. Он щедро одаривал любую, великодушно приглашая всех по очереди.

***

Это был медленный танец без всяких изысков, без новомодных вывертов или классических "па". Но в этом танце мне открылась иная сторона движений под музыку, которая стала понятна много позднее. А тогда робкое касание плеч, живота, бедер необычайного партнера пробуждали в глубине меня новые, неясные импульсы.

Нынче мое тело безмолвствует. Лишь иногда заноет плечо, которое оттягивает сумка с газетами, да кольнет невзначай сердце при резком повороте.

Изо дня в день я проезжаю эту станцию. Порой нелепые фантазии уводят меня в прошлое, в благосклонное "вот если бы", но обычно работа, конфликты с контролером или конкурентами захватывают меня целиком, не оставляя времени для размышлений. И вот однажды, именно в такой суетный день, когда газеты отрывали, что называется, "с колес", я увидела впереди себя Его.

Он оказался передо мною шагах в пяти: высокий, худощавый, с коротким ежиком светло русых волос. Он возник неожиданно. Поднялся со скамьи и встал в проходе, ко мне спиной, замыкая ряд пассажиров, которые собирались выйти на станции Т. Я замерла: знакомые до боли оттопыренные уши, тонкая, усыпанная веснушками шея. Юноша оглянулся на мой призыв, купить газету. Мгновением раньше я осознала, сколько лет прошло с той поры. И мне ли не знать, что творит время с нашей внешностью! Однако в моей душе, на аллее памяти, крепко стояла фигура русоголового мальчика среди других бесплотных фигур.

Замечательная ошибка сознания подтолкнула меня к выходу из электрички. Я последовала за незнакомцем. Кстати, при ближайшем рассмотрении молодой человек оказался и вовсе не похожим на Того. Скоро я потеряла его из виду.

Но я уже определенно знала, что путь мой лежит в санаторий. Ноги сами вели меня знакомой дорогой, хотя глаза спорили с ними. Пропавшие тропинки, вновь построенные особняки, преградившие дорогу заборы и даже глыба нового, бетонного моста взамен старого, деревянного слегка охладили мой пыл. Стоит ли идти дальше? Что я найду на месте двухэтажного, шоколадно-коричневого, еще финской постройки деревянного здания: развалины, пепелище, новое типовое строение?

И все же я продолжила путь, хотя пасмурный сентябрьский день хмурился все сильнее. Затих ветер. Почти перестали скрипеть сосны. С легким треском обламывались под ногами сухие, желтоватые иглы, потерянные ими. Я почувствовала легкую усталость. Тянула к земле сумка с пачкой еще не распроданных газет. Тут же я заметила огромный еловый пень, потемневший от времени. Поверхность его была отполирована десятками путников до меня. Я присела.