Самый трудный день

© Александр Михайловский, Александр Харников, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Вот и настал он, тот страшный день нашей истории, когда рухнул привычный, мирный уклад Советской страны и началась самая страшная война ХХ века.

Но в той версии истории, которую начали изменять еще год назад власти СССР и РФ, все должно пойти по-другому. Немецкое нападение ждали. И не только ждали, но и успели подготовиться к нему. Уже не будет ни «мирно спящих советских аэродромов», ни истерических приказов «не поддаваться на провокацию». На границе враг будет встречен во всеоружии, и с первых же минут агрессии вермахт почувствует на себе всю силу ударов Красной Армии и Российских вооруженных сил.

Все это случилось благодаря изобретению машины времени. С помощью ее удалось установить связь с руководством СССР и лично с Иосифом Сталиным. Нельзя сказать, что большевики из ХХ века и рыночники из XXI века сразу нашли общий язык. Но память о тех, кто не вернулся с той, Великой войны, помогла всем участникам межвременных переговоров понять друг друга.

Сообща началась работа по подготовке к отражению вражеского вторжения. В ней участвовали не только военные, но и политики. Осваивалось новое оружие, строились аэродромы, способные принять реактивные самолеты из будущего, в глубоком тылу – за много веков до 1941 года тренировались и обучались части Красной Армии, вооруженные автоматами и пушками из XXI века.

Все спешили, но времени до роковой даты оставалось все меньше и меньше. И вот настал он, черный день календаря – 22 июня 1941 года. Сейчас все начнется. Станет ясно, кто победит в этой великой битве – наши или они.

Сталин работал с документами, время от времени непроизвольно поглядывая на часы. Если верить информации, поступившей из будущего, то именно сегодня Гитлер должен был принять окончательное решение о нападении на СССР, если оно, конечно, как и в тот раз, произойдет 22 июня. А основания для сомнений были. Благодаря своевременно принятым мерам, поставкам вооружения и отправке инструкторов, война в Югославии затянулась на две лишние недели, и только ко 2 мая эта страна была оккупирована немецкими, итальянскими и венгерскими войсками. Только бои за Белград, которых вообще не было в их истории, затянулись на десять дней. Кроме того, после оккупации страны югославская армия не капитулировала, а по возможности организованно отступила в горы, намереваясь продолжать сопротивление партизанскими методами.

В связи с этим, по данным разведки, некоторые части 1-й танковой группы генерала Клейста, расположенные на южном участке линии советско-германского соприкосновения, и входившие во 2-ю танковую группу генерала Гудериана части 46-го моторизованного корпуса еще не успели прибыть в районы своего сосредоточения на советско-германской границе. А часть немецких и венгерских пехотных соединений были связаны борьбой с партизанами. И чем больше немцы будут бороться с партизанами, тем больше их будет становиться. Так что, возможно, в этот раз Гитлер примет решение еще раз отложить операцию «Барбаросса», как он делал уже несколько раз, начиная с середины мая.

Но нет, надежды Вождя не сбылись. Ровно в половине третьего в кабинете Сталина раздался звонок телефона, соединявшего его с приемной.

– Товарищ Сталин, – доложил Поскребышев, – к вам порученец маршала Шапошникова.

– Пусть войдет, – ответил Вождь, уже поняв, что этот человек мог появиться в Кремле лишь в одном случае.

Вошедший в кабинет Сталина худощавый армейский майор с двумя нашивками за ранения и орденом Боевого Красного Знамени на груди молча передал вождю запечатанный пакет. Сталин достал из пакета записку, на которой рукой Шапошникова было написано «В 11:00 по берлинскому времени германское верховное командование передало в войска сигнал “Дортмунд”. 14:05, Шапошников».

Взяв со стола красный карандаш, Вождь посмотрел на часы и крупными буквами написал на обороте записки: «Передать в войска сигнал “Гроза”. 14:40. И.Ст.»