Сага об орке. Выбор сделан

Я обессиленно опустил взгляд, в поле зрения попался болтающийся у пояса колчан. Пуст! Ну нифига себе, последний выстрел! Увидел бы такое в кино, скривился: «Конечно, обязательно надо было убить вражину именно последним патроном? Не верю!» А вот накось… получилось.

Силы кончились, я рухнул прямо в сугроб. Эмоций по поводу того, что все-таки жив — никаких, только усталость и опустошённость. Непроизвольно утер горящее лицо — варежка оказалась вся в крови. Снег вокруг тоже весь забрызган красным.

Это с меня? Скинул варежку, провел пальцами по лицу, коснулся головы. Перепутанные, липкие волосы… Когда шапку потерял? «Ауч!» На макушке рассечение — пальцы нащупали края раны. Прикольно, подумал с невеселой усмешкой, не успел еще и на войну сходить, а на башке уже второй шрам!

С хрустом проваливаясь по колено и обессиленно покачиваясь подошел Хельми. Остановился возле лежащего неподалеку тела, склонился.

— Как он?

Я не узнал собственный голос. Хельми поднял на меня глаза, покачал головой.

— Четверо, — с тяжелым вздохом проговорил он, — Асбьёрн тоже вряд ли выживет, ему грудь разорвали… Сам то как?

— Вроде жив, — ответил я, отрешенно наблюдая за капающими в снег темно-рубиновыми каплями.

— Привет Хельми! — молодого хольда я встретил на улице. Ну слава богу! А то опять умотает куда-нибудь на охоту, и ищи ветра. — Здравствуй Гунар, здравствуй Келда.

Хельми, в компании старшего брата Гунара и его жены, по совместительству моей старшей кузины разглядывали что-то на крыше.

— О! Асгейр, здравствуй, как ты вовремя. Ну-ка иди сюда, у тебя глаза молодые, посмотри, что видно? Рассуди нас.

Гунар указал рукой куда-то на крышу длинного дома, рядом с которым и стояла вся троица.

Я присмотрелся. Дерн как дерн, как везде здесь, трава уже жухлая. Отошел чуть подальше…

— А-а! Да, вижу. Там как будто проплешина, с кулак величиной, и такое впечатление будто порылся кто-то.

— Вот зараза! — в сердцах высказался хозяин одаля, — птицы наверно разрыли! Хорошо, вовремя заметили, сейчас сверху снег ляжет, и всё. Гадай потом откуда течет.

Он повернулся к Келде, а я, улучшив момент подошел вплотную к Хельми.

— Научишь меня стрелять из лука? Я заплачу. Сколько скажешь.

— Что, ты никак помимо рыбы еще и охотой решил заняться? — парень окинул меня веселым взглядом, — что ж, охота дело хорошее, по зиме самое занятие для свободного орка, да и прибыток какой-никакой дополнительный. Только зачем тебе лук? Лучше давай я научу тебя силки ставить, так ты точно больше дичи добудешь.

— Охота? Ну… — я сбился с мысли, — наверно для охоты тоже, а то меня от одной рыбы скоро воротить начнет. — Я вздохнул, под понимающую улыбку собеседника. А потом бросился как в омут, — Но я по другому поводу… Хельми, я должен следующим летом пойти в поход!

— Куда? — Хельми скептически прищурился, — Асгейр, тебе сколько зим?

— Весной пятнадцать будет, — почти что с вызовом ответил я.

— Так подожди еще хотя бы годик, а лучше два! И сил за это время поднаберешь, и, если хочешь, с копьем и щитом я тебя поднатаскаю. А сейчас ты… Извини, конечно, — он виновато скривился, будто просил прощенья за то, что приходится говорить правду, развел руками, — но сейчас ты просто обуза для любого лида.

Еще два года здесь?! Я натурально оглянулся по сторонам. Это низкое небо без солнца, сон на досках, вечно текущая обувь и одежда из грубой ткани, бесконечные каша с квасом, ежедневый день сурка: натаскай воды, налови рыбы… Что еще? Овцы, сено, борьба за урожай… Зубы свело судорогой до скрежета. Я НЕ ХОЧУ ЗДЕСЬ БЫТЬ!!! МНЕ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО!

— Вот-вот, Сигмунд тоже так сказал… — я натурально заскрипел зубами, а на глазах против воли выступили слезы. Блин, только бы никто не заметил! — Но Хельми…

На секунду задумался, может чего придумать? Нет, не хочу врать этому в общем-то неплохому, такому открытому и отзывчивому парню.

— Я просто не могу… Мне просто надо… Не спрашивай, просто поверь.

— Да ладно, Асгейр…

Начал было Хельми, но тут нас услышал Гунар. Обернулся, посмотрел на меня, насупленного и играющего желваками, потом на немного ошарашенного младшего брата, перевел взгляд чуть прищуренных, проницательных глаз вновь на меня…

— Дорогая, передай Хьярти как вернется, пусть займется крышей немедленно, — бросил он жене, подошел, взял меня за плечо, — ну-ка пойдем, поговорим…

На пастбище я вернулся еще позавчера. Вернулся не один, со мной шел Итун, молчаливый раб Фроди, не проронивший за всю дорогу ни слова. Был он на вид почти ровесником пастуха, и по меркам рабов одет хорошо. Кстати, как я успел заметить, с Йоргеновыми рабами он почти не общался.