С "пулей" в голове

Ксил еще раз окинул взглядом свое новое жилище и остался доволен. Расположенное на Фиолетовом плоскогорье, оно получало достаточно тепла и света и в то же время было надежно защищено Розовым хребтом от холодных ветров, всегда дующих в одном направлении.

Жилище оказалось уютным. Ксилу пришлось лишь слегка расширить полость в одном из многочисленных курганов да нанести на стену изображение гигантской птицы Банипу, чтобы после первой же охоты на новом месте она могла получить свою долю. Рассказывают, что когда Банипу с оглушительным ревом пролетает над Миром, то ее тень накрывает целые долины; а однажды, когда она села, ее чудовищный хобот всосал в себя несколько селений; улетая же, она унесла на своих липких лапах множество соплеменников Ксила. Правда, это случилось до его рождения, и самому ему увидеть Банипу пока не довелось.

В жилище потемнело, и Ксил обернулся. Загородив собой вход, на пороге стоял Ботт.

— Барра! С новосельем, Ксил! — одна из рук Ботта, удлинившись на треть, ощупывала стену. — Пожалуй, твое новое жилище получше прежнего!

Ксил молча смотрел на пришельца.

— Не хочешь даже поздороваться? — стебельки глаз Ботта заколыхались от злости. Ксилу стало не по себе. Не зря говорят, что Ботт — телепат. — Барра! А кто нашел это место? Кто подсказал вам всем, как лучше строить жилища? Такова твоя благодарность?!

Взгляд Ксила упал на увесистый камень-булаву, лежащий возле ног.

— Ладно-ладно, ухожу, — ухмыльнулся Ботт. — Но мы еще поговорим — в другом месте!

Ксил с облегчением вздохнул. Ему не хотелось драться с Боттом прямо в своем жилище, но он понимал: рано или поздно поединок состоится.

Ксил вышел наружу. Все-таки надо отдать должное Ботту: выбрать место для поселения он умел. И придумывать всякие хитроумные штуки был мастер. Если бы не пугающая злобность и страстное желание подчинить себе каждого, его бы, наверное, давно избрали Правителем. Но неуемная жажда власти и стремление достичь этого любыми средствами заставляли большинство соплеменников сторониться Ботта. Ксил же испытывал к нему столь сильную неприязнь, что даже старался не разговаривать с ним, боясь выдать себя. Но, видимо, Ботт давно обо всем догадался.

Ксил двинулся в сторону Розового хребта. Почему бы не поглядеть, как устроился Таск? Это отвлечет от неприятных мыслей.

Таск встретил его перед своим жилищем. Вид у него был встревоженный.

— Ты ничего не слышишь? — спросил он вместо приветствия.

Беспокойство Таска передалось Ксилу. Только сейчас он осознал, что уже некоторое

время слышит непонятный шум. Похоже, этот шум усиливается. Таск глухо вскрикнул. Его рука резко удлинилась, указывая направление. Но Ксил уже сам все увидел.

Розовый хребет менял свой цвет. На него словно упала тень, которая становилась все темней. Сначала между вершинами, заполняя просветы, показалась какая-то бесцветная, но хорошо различимая масса. Она поднималась все выше, пока не выровнялась в одну сплошную линию, и вершины потеряли очертания, рухнули, исчезли под ее напором. Розового хребта не стало. Во всю ширину горизонта на них накатывался с отчетливым гулом гигантский вал.

— Бежим! — услышал Ксил крик Таска и бросился за ним. Послышались возгласы выскочивших из жилищ соплеменников. Они что-то кричали, но Ксил не обращал на это внимания. Таск свернул в сторону, и Ксил увидел нечто похожее на яйцо скальной птицы-бегунка, только величиной с приличный валун. Возле яйца кто-то копошился. Это был Ботт.

Ксил остановился как вкопанный.

— Ты что?! — хлестнул по ушам крик Таска. — Погибнешь! Только Ботт может нам помочь!

В отчаянии Ксил рванулся за ним. Ботт исчез внутри яйца. Следом протиснулся Таск. «Сюда, скорей!» — услышал Ксил его голос и не колеблясь прыгнул в зияющее узкое отверстие. Внутри был полумрак, он различил оскаленный рот Ботта, тот тоже что-то кричал, но Ксил не разобрал слов. Их заглушал доносившийся снаружи рев чудовищного вала, пожиравшего плоскогорье. Почва дрожала, и Ксил почти физически ощутил, как чудовищный язык слизывает скалы совсем близко. Ботт лихорадочно закрывал входное отверстие тяжелой крышкой. Стало темно. Яйцо затряслось так сильно, что Ксил решил: смертоносный вал настиг их. Потом он почувствовал страшный рывок. Ксилу показалось, что сердце прыгнуло вверх и застряло в горле. Он вздрогнул и потерял сознание.