Рыжий

Я живу вдвоем с котом в небольшой квартире. Мой брак не выдержал испытания всеобщей изоляцией. Банально, правда? Но не спешите с выводами.

Начну с того, что кота я потерял.

Конечно, мы никогда особо не ладили. Он жевал мои провода и раз в месяц или около того мог наложить свое добро там, где я обязательно на него наступал. В отместку я слегка (думаю, слегка, да) пинал его под зад. И пару раз вытирал им пролитую на пол воду. Это правда забавно, но жена моих взглядов на данный вопрос никогда не разделяла.

«Макс, ты даже мусор вынести не можешь, чтобы не пялиться в этот дебильный телефон! Конечно, ты не заметил, как он выскользнул за тобой! И что с ним теперь?! Лежит окровавленным куском в шахте лифта?! Разодран бродячими собаками?! Стал ужином у бомжей?!! Да мало ли что!!! Тебе плевать на мои чувства! Ты прекрасно знал, как Лео был мне дорог! И ты! Его!! Потерял!!!!»

Ничего такого Лиза, конечно, не сказала. Я где-то читал, что рыжие люди – страстные. Огненные. Дурацкий стереотип.

Ты везде проверил? – лишь печально уточнила она, не отрывая взгляд от окна, возле которого стояла.

Все этажи обыскал и соседей обошел.

Как это – обошел? Нельзя же. – как будто заинтересовалась.

Через дверь спрашивал. Девчонка с шестого этажа предложила отдать попугая. Говорит, у нее все равно два младших брата есть, нам нужнее.

При намеке на отсутствие детей жена резко обернулась и внимательно на меня посмотрела.

– Отказался, конечно, – уточнил я, как будто оправдываясь. – А ковидная сначала наорала на меня, а потом разревелась. За проверяющих приняла. Из-за вас, говорит, меня весь дом ненавидит.

Неправда.

Я то же самое сказал, но без толку.

Так значит, Лео никто не видел?

Как будто растворился.

Он мог, —задумчиво произнесла жена. И ушла в спальню.

Спряталась в будуаре. Так мы называли уголок у окна, огороженный розовой ширмой. За ней стоял комод с зеркалом, а на нем – всякие женские штучки: флаконы, банки и другие вещицы. Некоторые казались мне странными. Маленький нож с позолоченной рукоятью, россыпь черных камней, сиреневая вода в колбе. На вопросы, зачем это все, Лиза загадочно улыбалась. В последнее время мне стало казаться, что я не так уж хорошо знаю жену.

Поищу на улице, – сказал я розовой ширме. Ответа не последовало. Натянув куртку, шапку и маску, я вышел в хмурый апрельский вечер – последний привет уходящей зимы.

Полицейский встретил ожидаемо:

Вернитесь домой, пожалуйста.

Да я быстро, только осмотрюсь!

Повторяю…

Понимаете, я кота потерял!

Он посмотрел на меня как на идиота.

– Вернитесь домой, или я буду вынужден применить силу, – пригрозил страж порядка. – Если увижу вашего кота, сообщу, – неожиданно мягко добавил он. – Как выглядит?

Светло-рыжий, пушистый, сейчас фото покажу, – я торопливо достал из кармана телефон, обрадованный, что подключу к поиску полицию. Хоть какая-то польза от оцепления.

И тут раздался женский крик. Боль, ужас и ярость одновременно. Мы задрали головы, чтобы посмотреть, откуда кричат, и тут же отскочили в разные стороны: на асфальт, между нами, тяжело шлепнулось тело. Мертвая летучая мышь с торчащим из груди ножом. Позолоченная рукоять красиво блестела на внезапно выглянувшем закатном солнце.

– Долбаные дети! – выругался полицейский.

Я в недоумении уставился на него.

– Совсем одурели! Утром вон ту бандуру с балкона скинули, – он указал на прислоненный к стене дома журнальный столик, – а теперь вот это! Отморозки мелкие!

Я не стал его разубеждать и пробормотав что-то про незаряженный телефон, спешно вернулся в дом. Не дожидаясь лифта, бегом преодолел четыре этажа по лестнице и ворвался в квартиру.

Из спальни доносился стон. Ширма валялась на полу, стул опрокинут, повсюду осколки флаконов и дурманно-сладкий аромат. Лиза сидела на коленях, согнувшись и одной рукой зажимая шею. На длинных рыжих волосах капли крови. Увидев меня, жена слабо подалась вперед и упала бы, не подхвати я ее в последний момент.