Рыцарь Золотой Ладони

— Черного кобеля не вымоешь добела! — яростно сказала Нина и взяла в руки фамильную супницу.

Супницу она намеревалась кинуть на пол, чтоб та разлетелась веером осколков по всей кухне, но в последний момент передумала. Передумала Нина, а не супница, разумеется. Супница думать не могла, хотя была красивая — с игривыми пастушками и наядами. Стиль рококо. Или барокко, да и черт бы с ним.

Виталия передернуло, но сказал он максимально вежливо:

— Дорогая, я все-таки не кобель… Причем черный. Ты выбирай выражения.

— Не собираюсь! Ты довел меня до отчаяния. Я с тобой развожусь.

— Что ж, это следовало предвидеть. Ты никогда меня не любила. Я вообще не понимаю, зачем ты вышла за меня замуж.

— Между прочим, я тебя любила. Но с тех пор, как ты стал прибавлять в весе…

— Стал некрасивым и толстым, ты хочешь сказать. То есть тем самым пресловутым черным кобелем… Да?

— Да! Посмотри на себя! Ты уже ни в один свой костюм не влезаешь! Рубашки на тебе лопаются, а галстук похож на веревочку от воздушного шарика! Ты ужасен!

— Согласен, я несколько полноват…

— «Несколько полноват»?! Да уж, ты себя не обидишь!

— Ну ты себя тоже, дорогая…

— Не уходи от темы! Ты весишь без малого двести килограммов.

— Сто пятьдесят восемь, если быть точным.

— Толку от твоей точности! За те два года, что ты толстел, у нас не было ни разу, подчеркиваю, ни разу нормального секса. Все, что ты делаешь в постели, — это читаешь книги.

— Я обогащаю себя интеллектуально.

— Ах вот как! А может, мне завести любовника, пока ты себя интеллектуально обогащаешь?

— Было бы удивительно, если б ты его не завела. Конечно, в любовники я тебе не гожусь.

— Ага! Ты это признаешь!

— Слушай, Нина, мне надоело, что ты разговариваешь со мной в тоне восклицательных знаков. Если решила уйти от меня — уходи. Разводиться — разводись. Только давай без этого твоего кошмарного визга. Ты криклива, как макака.

Нина захлебнулась новым криком, лицо ее пошло красными пятнами, и Виталий подумал: а чего ради он, собственно, на этой девушке женился? Красоты в ней не осталось, шарма и обаяния, а также душевного тепла не было вообще, так что Виталий даже почувствовал облегчение оттого, что в воздухе взорвалось слово «развод».

Они были во всех отношениях молодой семьей. Нине — двадцать три, ему — двадцать четыре. Поженились они сразу после того, как закончили университет. Кстати, в универе все знали об их романе и поэтому не удивились, что Виталий Онучин и Нина Передрягина решили узаконить свои отношения. Свадьба была веселая, шумная, студенческая. И на этой свадьбе Виталий был строен как тростник. А вот теперь — увы…

Дело даже не в том, что молодая жена принялась его кормить такими разносолами, что он растолстел. Наоборот, жена готовить практически не умела. Максимум, на что она была способна, — подгоревшая жареная картошка и рис, которым можно было приклеивать обои. Не найдя дома удовлетворения своему аппетиту, Виталий стал питаться в гриль-барах или «Макдоналдсе» — сказывалась студенческая привычка. Он и домой притаскивал гамбургер-другой, и, кстати, жена ими тоже перекусывала. Но Нине с ее фантастической фигурой ничего не вредило, тогда как Виталий…

Расплылся.

Потерял форму.

Перестал влезать в любимые джинсы.

Словом, перестал напоминать собой жене того Виталия, которого она любила.

Да, впрочем, любила ли?

Молодо-зелено…

Виталий смотрел на свою жену и тоже не находил в ней той девушки, в которую был влюблен в университете. Нина превратилась в ревнивую зануду, а теперь, когда он потолстел и, значит, не представлял интереса для окружающих женщин, она стала занудой не ревнивой, а просто противной. У Виталия при взгляде на нее ныли зубы.

Он взял из кладовки веник и принялся сметать осколки разбитой до супницы посуды на совок. Делал он это молча и почти без одышки. Но Нина эту одышку уловила:

— Вот! Ты пыхтишь как паровоз! Ты совершенно потерял человеческий облик!

Виталий отправил осколки в мусорное ведро и выпрямился. Оценивающе посмотрел на Нину:

— Хочешь, потеряю свой облик окончательно и врежу тебе как следует?

— Хам! — отшатнулась Нина. — Все, я собираю вещи и ухожу к маме!