Рыцарь

Лошадка была старой, низкорослой, со спутанной гривой и усталыми глазами, полными бесконечного терпения. Старой была и телега — скособоченная, потемневшая от времени и, наверное, благодаря одному лишь чуду до сих пор не развалившаяся на части. Крестьянин, сидевший в телеге, настороженно посматривал на нас с Тибо. То, что от встречи с двумя вооружёнными людьми на пустой дороге ничего хорошего выйти не может, было написано на его лице большими печатными буквами. Впрочем, лошадку свою он остановил, как только понял, что два всадника желают проявить интерес к его скромной персоне.

— Эй ты! До Чёртова Бора далеко? — гаркнул Тибо.

Во взгляде мужичка настороженности чуть поубавилось.

— Не близко, — буркнул крестьянин и, повернувшись, махнул в сторону, откуда приехал. — За холмом тем развилка будет. Вам, знатчица, направо нужно. Как поедете вдоль леса, езжайте всё прямо, прямо, и так к селу тому и выедете… А уж за ним и Бор будет.

— К вечеру успеем?

— Успеете, — последовал ответ, — на конях-то…

Мужик так и не тронулся с места, пока мы не проехали мимо него и не пустили лошадей рысью. У холма я придержал Принца и оглянулся. Мужик по-прежнему сидел на телеге и глядел нам вслед. Перехватив мой взгляд, поспешно отвернулся и хлестнул поводьями свою понурую лошадку.

Обогнув холм, мы на минуту остановились: столь впечатляющая развернулась перед нами картина — особенно после влажного заболоченного леса и неровной, состоящей из сплошных ям и ухабов лесной дороги. Перед нами расстилался широкий луг, плавно переходивший в низкие пологие холмы. Слева — густой ельник, справа, поодаль, — тёмная полоса деревьев. В небе над нами громоздились облака фантастических размеров и очертаний. Я улыбнулся, прищурившись от солнца, на миг проглянувшего между ними. Вон башня, вон парусный корабль, вон невиданный зверь, вон девушка в длинном платье…

Тибо терпеливо ждал, пока я вдоволь налюбуюсь облаками. К моим странностям он уже малость попривык.

Я не знал, что облака могут быть красивыми. Я вообще ещё очень многого не знал о мире, который окружал меня. Точнее — не помнил.

Собственно, поэтому мы и ехали в этот Чёртов Бор. Говорят, там где-то неподалёку живёт весьма уважаемая и опытная в своём ремесле ведьма. Тибо говорит.

— Поедемте, что ли, господин Андрэ… — наконец не выдержал мой спутник. — А то ведь до темноты не успеем.

Я рассеянно кивнул ему и тронул коня с места. Хорошо хоть, что, потеряв память, я не разучился ни править лошадью, ни орудовать мечом. А ведь рыцарю, как ни крути, без этих навыков никуда.

Правда, то, что я — рыцарь, а Тибо — мой слуга и оруженосец в одном лице, я узнал всё от того же Тибо. Совсем недавно.

…Первое, что помню: лежу на земле, в висках бешено стучит кровь, и голова… ну не то чтобы болит… звон в ней какой-то странный. Неприятный такой звон.

Так вот, лежал я на земле, и стоял надо мной здоровенный бородатый придурок. Ухмылялся. Только эта улыбка и борода и видны из-под шлема. Шлем — круглый шишак, на лице — металлическая полумаска. В левой руке мужик держал дубину с шипами, а в правой — самый натуральный меч с обоюдоострым лезвием длиной около метра. И нещадно разило от этого бородатого гражданина потом и чесноком.

— Признаёшь себя моим пленником? — осведомился он, не переставая ухмыляться. — А?.. Чего молчишь? Язык проглотил?! Отвечай, негодяй, а то, как Бог свят, на куски порежу!

По роже видно — порежет. С большой радостью. С агромаднейшей нелюбовью глядел на меня этот здоровенный бородатый дядя. Было видно — с большим трудом удерживается, чтоб не воткнуть в меня свой ковыряльник.

Но мне отчего-то совсем не хотелось признавать себя чьим-то пленником. Тем более пленником столь некультурного типа. И ещё очень мне не нравилось то, что он поставил мне на грудь свою ногу. Уж слишком сильно эта нога воняла.

— Да пошёл ты … мудак! — искренне ответил я.

Мужик, услышав мои слова, обрадовался. Очевидно, ждал чего-то в этом роде.

Далее события стали разворачиваться очень быстро.

Мужик замахнулся, явно намереваясь выполнить своё обещание порезать меня на куски. Я обеими руками вцепился в его ногу и что было силы дёрнул. Бородач хотя и не упал, однако потерял равновесие и на мгновенье замешкался. Я ударил его в пах. Не попал. Но, как выяснилось, к моему локтю была прикреплена железная хреновина с шипом посередине… И вот она-то, хреновина, то бишь он — наруч, и решил дело. Мужик шарахнулся — и наткнулся ногой на шип. Я дёрнул руку на себя, вгоняя шип поглубже. И бородач свалился.

Правда, поразительно быстро поднялся — поразительно быстро для человека, которому проткнули ногу трёхдюймовым стальным шипом. Понятное дело, дяде хотелось жить.

И мне тоже.

Поэтому я оказался на ногах ещё раньше.

Происходило всё это безобразие на небольшой зелёной полянке, словно самим Господом Богом предназначенной для подобных мероприятий.