Рыцарь белого единорога

Вторая зима в новом мире оказалась гораздо более холодной и снежной, чем предыдущая. Несмотря на то, что снег выпал уже ближе к Новому году, вторая половина холодного сезона ознаменовалась обильными снегопадами, сопряженными с постоянным ветром и низкой температурой. Жизнь в таких условиях практически замерла: купцы перестали колесить по дорогам, крестьяне выходили из дома лишь для того, чтобы покормить скотину, даже патрули из замка Александр приказал не отправлять. Крайне маловероятно, что по такой погоде под ближайшим кустом может завестись шайка душегубов — как показывает практика, они тоже любят тепло и уют. Да и подмел Серов основную часть бесшабашных молодых парней, которых во все времена не устраивала тихая однообразная крестьянская жизнь, а шило в пятой точке тянуло на необдуманные приключения.

Во время последнего набора, который люди барона провели уже после окончания серьезной по местным меркам войны, оказалось, что желающих стать дружинником существенно больше, чем вакантных мест. Не смотря на отсутствие интернета, все заинтересованные каким-то совершенно непостижимым для капитана образом знали подробности закончившегося конфликта: соотношение потерь, размеры премиальных и, конечно, — истории успеха отдельных бойцов, сумевших буквально за полтора года построить неплохую карьеру и выбиться «в люди». Конечно, шансов закончить в итоге с прорубленной чьим-то топором головой было гораздо больше, однако молодые люди самого активного возраста смотрели на это весьма философски. Крестьяне и в деревне мерли как мухи — от тяжелой работы, болезней, антисанитарии и недоедания, — но уже при этом без каких-либо перспектив. Более того, слух о новом наборе дошел до жителей деревень, которые располагались за границами баронства Серов. Их владельцы видимо не отличались теми положительными качествами, которыми славился Александр: бережливостью к воинам, щедростью и способностью видеть в своих подчиненных не говорящий скот, а людей.

В общем, при необходимости набрать сотню с небольшим будущих дружинников, желающих встать под знамена Александра оказалось, как бы не в три раза больше, что позволило провести вполне себе качественный кастинг, выбирая только самых лучших — сильных, ловких, а главное — сообразительных. Буквально за два десятка дней, баронская дружина не только восстановила свою численность, но и выросла до четырех сотен человек, становясь уже достаточно заметной силой по меркам крошечных армий лоскутных вольных баронств.

Вообще у Александра, как у самовластного владетеля за каких-то полтора года успела у местных сформироваться определенная репутация. И речь сейчас идет не только про таких же коллег-баронов, которые получив однажды по сусалам, следующий раз, вероятно, постараются вести себя осмотрительнее. Даже среди крестьян Серов заработал кое-какой авторитет, как феодал, который не загибает налоги, заботится о своих людях, искореняет на своих землях разбойный люд, привечает торговцев, тратит деньги на дороги мосты и прочую и инфраструктуру. И конечно дает шанс стать магом, что автоматически возносит вчерашнего землепашца на недосягаемую до того высоту.

Все это привело к тому, что во владения Александра потянулся тонкий, но достаточно стабильный ручеек переселенцев, ищущих лучшей доли. Причем не только переселенцев, бегущих от гнета феодалов в центральных королевствах — этот поток был всегда — но и из соседних баронств. Серов отлично понимал, что такой процесс в будущем может стать проблемой — вряд ли соседям может понравится, что платящие им подати крестьяне «голосуют ногами за другого кандидата». С другой стороны и сделать с этим он ничего не мог: запрещать ищущим лучшей доли людям селиться на его землях — пустующих, причем, землях — Серов, конечно, не собирался.

Большую же часть времени длинными зимними вечерами Александр проводил, занимаясь творческой деятельностью. Работники его маленькой типографии почти закончили набирать философский труд Робина ан-Гровера, к Новому году оставалось отпечатать буквально десяток страниц, после чего около месяца отводилось на то чтобы переплести сотни отдельных листов в готовые, пригодные к продаже книги и уже весной, как только дороги вновь станут проходимыми, отправить их заждавшимся покупателям. Покупатели, конечно, еще не знают, что они заждались, но Александр был уверен, что такой товар на долго не залежится, закрывая, наконец, окончательно денежный вопрос.