Ты рвешься к звездам человек, к чему тебе они

Сергей Власов

Ты рвешься к звездам человек, к чему тебе они?

(из цикла "Грядущее завтра")

Глава 1. Я видел звезды, ну и что?

Насколько изменился мир.

Всего несколько десятков лет назад не до звезд было человеку. Ученые и прагматики утверждали, что звезды не для человека. Светят вот в небе, радуют глаз, помогают ориентироваться, и хватит. Добраться до звезд немыслимо, да и зачем? Ну что там можно найти? В лучшем случае такие же планеты. Ну, даже если там есть планеты с разумной жизнью, что толку? Научиться у этих разумных существ чему-нибудь? Так чему? У них ведь своя цивилизация, их достижения почти наверняка нам не подойдут. Еще вопрос, окажутся ли они мирными? А то вот возьмут, да уничтожат нас всех. А если нет больше никаких разумных существ? Зачем тогда вообще звезды? Полезные ископаемые? Так мы пока доберемся, найдем способ вообще без всяких полезных ископаемых жить. Вот и получается, ни к чему нам они. Даже у фантастов нет ответа, зачем нам добираться до звезд. Все какие-то войны сразу получаются, или безмозглые кретины добираются туда, и начинают строить свою цивилизацию, с нуля. А то еще и мутации всякие начинаются, люди людьми перестают быть. Были индивиды утверждавшие, что звезды нам нужны, чтобы расселить разум по всей вселенной. Их тут же спрашивали, а зачем? И опять не было вразумительного ответа. Да, скептиков было больше, но те же скептики смотрели ночами вверх и чувствовали, что их тянет в это звездное небо. Конечно, они гнали от себя эти глупые мысли. Говорили, что это так, фантазии, блажь. Но не блажь, а романтика тянула человека поднять голову и промчаться мыслями по другим мирам. Прелесть неизведанного. Многое на Земле продвинула романтика, но не всем она была доступна. Были и прагматики, зарывшись в свои сиюминутные потребности отрицавшие всякую романтику. Их было не мало, целые страны делали такой образ жизни единственно верным и возможным. Все законы и вся пропаганда там были направлены только на это. Людьми без мечты легче управлять. Даже если у них появится мечта, она должна быть простая, сравнительно легко достижимая. Но была на Земле страна, где романтики не позволяли прагматизму взять верх. Россия всегда отличалась от других стран. И если в больших достижениях техники она была не на самом первом месте, то уж мечтателей и ученых романтиков в ней всегда было достаточно.

Наверное, это и выдвинуло ее в двадцать первом веке на лидирующее место в освоении космоса. Были и другие страны, стремившиеся к космосу, но их стремление опиралось на выгоду. Если что-то и делалось, то обязательно, чтобы, пусть в будущем, но принесло выгоду.

В России не так, к звездам стремились только за романтикой неизведанного. И если порой и не понимали до конца, зачем, все равно задачи себе ставили неимоверно высокие, порой казавшиеся невыполнимыми. Так и появился проект освоения космоса с помощью чистого разума. Невозможность преодоления межзвездного пространства материальными телами выдвинула идею отделить разум человеческий от тела. Идея эта давно витала в воздухе. Еще когда люди, побывавшие в состоянии клинической смерти, рассказывали о своих ощущениях там, после возвращения к жизни, стало понятно, что разум существует и без тела. Удивительно было, что люди помнят все, что с ними происходило, когда тело было практически мертво. Значит, разум может существовать и без тела. Значит он, возвращаясь к телу, передает ему свои знания.

И начались эксперименты. Сначала на животных. Их искусственно вводили в состояние комы, помещали в одну клетку с другим таким же животным и это последнее учили получать пищу нажимая на педаль. Животное, находящееся в коме, поддерживалось на грани смерти, сколько возможно, а затем приводилось в чувство. Вначале опыты не давали результата, и видимо так и должно было получаться. У животных нет такого разума, как у людей. Но по мере повторения опытов с более развитыми животными, у которых уже можно заметить зачатки разума, стали появляться некоторые результаты. Животное после комы, помещенное в отдельную клетку, стало безошибочно нажимать нужную педаль.