Русский Гамлет. Трагическая история Павла I

В Петербурге 21 августа 1745 года совершилось бракосочетание наследника российского престола великого князя Петра Федоровича с великой княгиней Екатериной Алексеевной, урожденной принцессой Софией Фредерикой Ангальт-Цербстской.

Лишь после девяти лет замужества, 20 сентября 1754 года, у Екатерины родился первенец. Бабка, императрица Елизавета Петровна, забрала грудного малыша от матери и нарекла Павлом: мол, отец мой Петр Великий, и хочу внука кликать Павлом, затем, что у Бога апостолы Петр и Павел завсегда рядышком.

Радость охватила весь двор – кончатся отныне дворцовые перевороты, не прольется кровь, когда придет черед сменить старую императрицу – на престол сядет ее племянник Петр Федорович, а следом его сын Павел Петрович. Одну лишь великую княгиню Екатерину Алексеевну душила тоска – она виделась с сыном лишь мельком, украдкой. Мать с ужасом узнавала, что няни и мамушки кутают ее малыша до семи потов, кормят словно на убой, бьют ему низкие поклоны и стращают рассказами про домовых и привидения.

В течение полугода, до начала Великого поста 1755 года, не утихали придворные празднества по случаю появления на свет будущего императора. Виновник же торжеств большей частью почивал в покоях Елизаветы Петровны, окруженный ее заботой и любовью. Спустя многие годы обида матери, что у нее с первых дней забрали сына, не забылась, и она вспоминала, что «излишними заботами ребенка буквально душили. Его поместили в чрезвычайно жаркой комнате, в фланелевых пеленках, в колыбели, обитой мехом черных лисиц. Покрывали его стеганым на вате атласным одеялом, сверх которого постилали другое одеяло из розового бархата, подбитого мехом черных лисиц. Впоследствии я сама много раз видела его таким образом уложенного. Пот выступал у него по лицу и по всему телу, вследствие чего, когда он несколько подрос, то малейшее дуновение воздуха причиняло ему простуду и делало его больным. Кроме того, он окружен был множеством старушек, лишенных всякого смысла, которые своим неуместным усердием причиняли ему несравненно более физического и нравственного зла, нежели добра».

Великий князь Петр Федорович и великая княгиня Екатерина Алексеевна

Матери приходилось тайком расспрашивать прислугу императрицы о собственном ребенке. Лишь в самом конце царствования Елизаветы Петровны ей позволили видаться с ним один раз в неделю. Отец же, великий князь Петр Федорович, всегда был равнодушен и к жене, и к сыну.

Родившейся 9 декабря 1757 году великой княгиней Анной, сестрой Павла Петровича, тоже с первых дней завладела Елизавета Петровна. Но чрезмерная забота императрицы о малышке не пошли ей на пользу, и спустя шестнадцать месяцев Анна умерла.

Удаление от собственных детей и вынужденное безделье развили в Екатерине Алексеевне честолюбивые мечты о политическом поприще. Она грезила российской короной, для чего занялась своим просвещением и особенно много времени уделяла с трудом постигаемому русскому языку.

Великий князь Павел Петрович, от рождения нервный ребенок, лишенный материнской ласки и отцовской дружбы, рос в ненормальных условиях. Многочисленная челядь, вертевшаяся вокруг него, не могла заменить родителей и своей назойливостью и ханжеством только раздражала мальчика. Он рос испуганным; стоило лишь хлопнуть дверью, чтобы загнать его под стол. Несмотря на это, в докладных записках лейб-медик Павел Захарович Кондоиди уверял императрицу, что «благоверного нашего государя великого князя Павла Петровича вседрожайшее здоровье, Господу споспешествующему за молитвами вашего императорского величества, продолжается саможелательно и во всем благополучно».

На пятом году жизни воспитание великого князя было поручено бывшему поверенному при версальском дворе церемониймейстеру Федору Дмитриевичу Бехтереву (умер в 1761 году), который приказал одевать Павла Петровича, как взрослого – в кафтан и парик, и начал учить его грамоте. Мальчика уверяли, что о его поведении и учебе рассылают особую газету, и он должен стараться, чтобы не ударить лицом в грязь перед королевскими дворами Европы.

Получившему начатки знаний великому князю 29 июня 1760 года для получения глубокого образования назначили нового главного воспитателя – генерал-поручика и камергера (с 1767 года графа) Никиту Ивановича Панина (1718–1783). Он был добрый, с небольшой ленцой, просвещенный вельможа, который, в отличие от большинства придворной знати, горячо любил Россию. Многие годы Панин нес дипломатическую службу за границей, где преуспел в изучении наук и изящных манер, к тому же был честным независимым человеком, благодаря чему мог без предубеждения относиться к своему воспитаннику.