Русский XVI век: от соборности к опричнине

Андрей ЗУБОВ

РУССКИЙ XVI ВЕК: ОТ СОБОРНОСТИ К ОПРИЧНИНЕ

В русской истории эпоха и опричнины и то, что было после нее до смерти Ивана Грозного в 1584 году, пожалуй, одна из самых кровавых эпох. С.Ф.Платонов еще в дореволюционных своих работах сказал, что она может сравниться только с Батыевым разорением, то есть с завоеванием Руси монголо-татарами. Причем, если Батыево разорение было внешним завоеванием, то здесь сам русский государь изнутри разорил свою страну. Порой сравнивают Ивана IV с Петром I, причем сравнивают с Петром и те, кто ценит реформы Петра и, соответственно, оправдывают реформы Ивана IV, и те, кто считают реформы Петра глубоко пагубными или, по крайней мере, неправильно проведенными, и также относятся к эпохе Ивана IV.

I.

Теперь, когда перед нами недавний опыт большевизма, мы можем сказать, что есть еще третья эпоха крайнего людодерства (используя термин Александра Янова), кроме царствований Ивана Грозного и Петра Великого, не считая времени Батыева разорения. Но разница все-таки велика. Большевики захватили страну. Это в некотором роде смесь батыева разорения и самостоятельного российского правления. А Иван IV и Петр I — прирожденные русские государи, которые сами уничтожают свою страну. Редчайший случай, по правде сказать. В древнем Китае есть эпоха Чжун Го, эпоха сражающихся царств, когда за два века население страны уменьшилось в десять раз. Но это — междоусобная война. Ни при Петре, ни при Иване никакой гражданской войны на Руси не было, вернее, была гражданская война наполовину — одна сторона воевала с другой, другая же — не сопротивлялась.

Когда рухнул коммунистический режим, значительная часть православного общества, причем, достаточно влиятельная часть, стала воспевать Ивана Грозного. Петра не воспевали. Петр в православном сознании — безусловно — отрицательная фигура со своим всешутейшими соборами, прекращением патриаршества. Как ни странно, Иван IV — образ положительный. Многие русские православные люди считали и продолжают считать царя Ивана положительной фигурой.

Почему? Потому что, думаю, его образом затронуты какие-то очень глубокие струны нашего национального сознания.

В XI-XII веках Русь была далекой периферией европейского культурного мира. Также как и Скандинавия. Русская периферия ориентировалась не на Рим, не на Запад, а на Константинополь. Что может быть, было и не плохо, поскольку Константинополь был более развит тогда, чем западная часть бывшей Римской империи. Само по себе принятие православия в конце Х века Русь ни от чего не отсекло. Хотя мы сейчас учим, что две ветви христианства разделились в середине XI века, но на самом деле до начала XIII века никто не помышлял, что вера Рима и вера Константинополя — это разные конфесcии. Считали, что это разделение Церкви временное и политическое. Общение западных и восточных христиан оставалось интенсивным.

Огромную роль в обособлении Руси сыграло монголо-татарское завоевание. Батыево разорение разорило и разрушило почти всю Русь кроме севера и северо-запада. Только часть Руси сохранила независимость, как Новгород, Псков, Гродно, или была отвоевана литовскими князьями, примерно через 100 лет после завоеваний монголами и освобождена таким образом (нынешние Украина и Белоруссия). В той же части, которая оставалась под Ордой, постепенно сформировался определенный тип политического сознания. Закон прост — тот тип власти, который доминирует в центре, распространяется на вассалов. В Орде правление было абсолютно авторитарным, зыбко ограниченным только суровыми обычаями кочевий. Ни римское право, ни разделение властей здесь не существовало. В Орде тот, кто достигал власти, кто становился ханом, как правило, расправлялся даже со своими братьями, со своими близкими родственниками, со всеми возможными претендентами, чтобы обеспечить себе единоличное правление. В Орде практиковалось среди знати многоженство, и потому братьев, да еще от разных матерей, было много. Для абсолютной власти хана это представляло крайнюю опасность.

Подобный тип единовластия утверждается постепенно в той части Руси, которая была включена в Орду. Причем, его наиболее последовательным и сильным агентом являются именно московские князья. Тверь во многом ориентируется на Литву и Новгород, хранившие старые, домонгольские формы самоуправления. Рязань, перенесшая полное уничтожение стольного града, — слаба. А вот Москва — она сильна, она растет, и она ориентируется на ордынский тип властвования.