Русский легион Царьграда

Солнце уходило за горизонт. Его последние лучи, с трудом пробиваясь сквозь зеленое покрывало древнего леса, падали на едва заметную тропу, ведущую к огороженному тыном святилищу. Там, среди покрытых мхом деревянных идолов, стояло почитаемое родом славянским дерево, дуб. К нему-то и направлялся русоволосый юноша с торбой. Лицо его было задумчиво. Невеселые мысли одолевали молодого славянина из радимичей: опасность, нависшая над землями его племени и уведшая из дома отца, не давала ему покоя. Даже знакомый с детства лес таил тревогу, как и тянущиеся к небу призывные дымы. Властная рука киевского князя Владимира протянулась к кону потомков Радима.

Ворота были открыты. Испросив разрешения у богов, он вошел в святилище. Волхва Веда здесь не было. Юноша подошел к дубу, поклонился и, доставая из торбы горстями рожь, трижды осыпал ею могучий ствол. Зерна злака, отскакивая от коры, падали у перевитых между собой мощных корней, выглядывающих из-под земли. Приложив правую ладонь к сердцу, он заговорил. В закатной тишине леса хорошо слышались его слова:

– Перун великий! Перун грозноликий! Внемли призывающему тебя! Славен и трехславен будь – оружия, хлеба и роду благость дай! Громотворенье яви, правь над всеми изродно! Так было, так есть, так будет! Помоги батюшке моему в рати! Верни в животе и здравии! Дай одоление воям нашим над ворогом злым! Молю и славлю тебя! Так было, так есть, так будет!..

– Зачем юнца ко мне привели? – спросил сидящий на коне муж в кольчуге. Низко надвинутый шлем с широким наносником скрывал верхнюю часть его лица. Видны были только пшеничного цвета усы и мощная, чуть выдвинутая вперед челюсть с ямкой на выбритом подбородке. Холодно посмотрев светло-карими глазами на русоволосого юношу лет семнадцати, он перевел взгляд на двух дюжих дружинников, державших за руки пленника.

– Вина на нем, – сказал один из них. – Змееныш трех наших воев живота лишил. И варяга Орма поранил. Суди его!

– В бою суд один… Убил он – убейте его!

Дюжие молодцы того и ждали. Тот, что стоял слева, неуловимо отступил назад, заломил пленнику руки за спину. Тот, что стоял справа, вынул нож.

Но дело сделать не успели.

– Сохрани ему жизнь, воевода, – сказал подошедший к дружинникам рыжеволосый крепыш лет тридцати с перевязанной окровавленной тряпицей рукой. – Добрый воин князю будет.

– Когда-то, может, и будет, а ныне трех наших уже нет. Да и будет ли? Ненавистно смотрит, этот память свою не замглит, а сельцо его ты, Орм, напрочь спалил. С пепла новой дани князю мы не скоро возьмем.

– С пепла и против князя не скоро поднимутся. А то что же… На Пищане их разбили, а иную родовую селитьбу приходится с бою брать. Эта нам обошлась в десять воинов. Окольчуженных!