Русские - собиратели славян

Во второй книге цикла — «Русские — покорители славян» — было показано, что пи одно из известных славянских племён не могло претендовать на то, чтобы сыграть ту роль, которую сыграли русы. Ни одно из них не оставило после себя характерных археологических следов государствообразующего народа — ни атрибутов власти, ни соответствующего вооружения, ни необходимых для этого богатств. Нет, все славяне живут ровненько, с той или иною формою натурального хозяйства. Хотя, строго говоря, и форма-то у всех, общем, одна: деревянная сошка да деревянная ложка.

Таким оружием не приведёшь к покорности другие народы.

Во-вторых, ни источники, ни та же археология не показывают возвышения какого-либо славянского — или иного восточноевропейского — племени, что говорило бы о начале государственной экспансии. Когда летопись пишет о том, что русский князь «примучил» каких-нибудь радимичей, это никоим образом не означает, что мы найдём кого-то, кто стал бенефициаром этого деяния. Имеются в виду опять-таки местные, нативные племена, в том числе славянские. Все живут ровненько — покуда у всех «примученных» практически одновременно не начинаются процессы, в конечном итоге приведшие их к древнерусской культуре.

Наконец, ни у одного из племён мы не видим и следов того военного потенциала, который необходим как для покорения обширных восточноевропейских пространств, так и для войн на равных с сильнейшим государством тогдашнего мира — Восточной Римской империей. У нас часто называемой Византией. Между тем русы, собственно, и получили имя в истории после того, как едва не захватили византийскую столицу Константинополь — да и не захватили лишь потому, что ромеи выплатили громадные отступные.

В предыдущей книге мы разобрались, кто же такие эти люди, сумевшие добиться таких результатов.

Археологические, исторические, документальные, лингвистические источники в полном согласии друг с другом — и самое главное, в комплексе свидетельств! — говорят о том, что сила эта по происхождению скандинавская. Иначе говоря, это норманны, наводившие как раз в те времена ужас и смерть по всей Европе, забиравшиеся в Африку, на Ближний Восток, на Крайний Север и даже в Америку.

Однако вопреки расхожему взгляду в книге было показано, что русы — не норманны. Это явление посложнее, нежели одно из проявлений набившей оскомину дихотомии «норманны — славяне». Цинготный спор между норманистами и антинорманистами попросту не актуален для получившейся исторической картины, как не актуальна дискуссия о том, кто вносит больший вклад в рождение ребёнка — мужчина или женщина.

Начальные русы действительно демонстрируют очевидные скандинавские культурные признаки. Но присутствие их на восточноевропейском пространстве и — главное! — эксплуатация его экономического потенциала неизбежно требовали взаимодействия с окружающей средою. В итоге получилось, что русы — результат развития военно-торговых сообществ, занимавшихся сначала освоением транзитных речных путей между Скандинавией и арабским Востоком, а затем закрепившихся на них в реперных точках. Будучи первоначально этнически скандинавскими, эти сообщества, действующие на территориях, населённых славянскими, балтскими, финскими, тюркскими и прочими племенами, впитывали их материальные, культурные, этнические импульсы. Благодаря этим воздействиям первоначальные скандинавские находники-иммигранты и стали русами — органическим элементом восточноевропейского этнического калейдоскопа.

А как стали?

И сразу же — второй вопрос: а как — и за счёт чего? — им удалось создать и построить здесь своё государство?

Что ж, тогда в первую очередь напрашивается более глобальный вопрос: как вообще можно создать государство?

При всём разнообразии историй этого процесса основных алгоритмов не так и много. Для исследуемого нами времени мы знаем их три: оккупация, поглощение и вождество.

Точности ради отмечу, что есть ещё несколько вариантов. Это распад государства на независимые провинции (распад империи Карла Великого, например), отделение части государства (даже затруднюсь с примерами, ибо их очень много; но если взять близкую для темы данной книги реальность, то это — отделение Исландии от Норвегии), наконец, преобразование государства из одного в другое (скажем, те же Нейстрии, Австразии во Франции и Германии, хотя это и не чистый случай — всё же без вождества Карла Великого тут не обошлось).

Можно как вариант рассмотреть ещё случай объединения — но, откровенно говоря, ни одного из таких я вспомнить не в состоянии. Всегда, когда несколько провинций — или несколько государств — объединялись в одно государство, в основе лежало или вождество, или поглощение, или оккупация.

Потому эти три основных слагаемых государствогенеза и рассмотрим.