Русалочья заводь

Моей подруге Любаше, без поддержки которой было бы невозможно написание этой книги…

В песнях шамана – птичьи крики,

Птиц, не живущих под нашим небом.

Танец шамана – прошлого лики,

В нем растворяется быль и небыль…

(Катерина Чумакова)

Солнце неумолимо двигалось к линии горизонта, как будто кто-то тянул и тянул его на веревках-облаках вниз. А оно, как строптивая кобылица, все сопротивлялось, все взвивалось на дыбы, не желая подчиняться невидимому ловчему. Лучи, красноватые перед заходом ныряли по косой в воду и разбивались на множество огненно-красных кусочков, будто, расколотое зеркало.

Река здесь текла неторопливо и чуть лениво, как будто, непоседливый ребенок, спрятавшийся от строгой матери за старым буфетом, и решивший немного отдохнуть от своих проказ. А за островком, перед которым раздваивалось течение, река была шумной, мощной, неотвратимо-целеустремленной, нацеленной дойти, добежать до Великого Океана, чтобы слиться с ним воедино, превращаясь в одно целое, огромное, спрятанное под могучими вечными льдами.

Двое ребятишек лет десяти сидели на мостках, опустив босые ноги в прохладную воду. Мальчик был белобрыс, с конопушками на вздернутом носу. Оттопыренные уши смешно торчали из-под отросших за лето вихров. Он держал в рука тонкий ивовый прутик, стараясь попасть его концом по лягушкам, которых было во множестве в тихой заводи. Они плавали перед самым носом, иногда прячась в зарослях камышей, как будто специально дразня его. Девочка, сидевшая рядом с ним, дрыгала ногами в воде, и что-то ему говорила, чуть хмуря брови. Две косы были туго стянуты лентами у нее на затылке, как будто сползшая назад корона.

– … Мне дед рассказывал!! А уж кто-кто, а мой дед знает, что говорит! – Мальчик, усмехаясь, качал недоверчиво головой, что заставляло девочку горячиться еще больше. – Тогда почему, почему эта заводь называется русалочьей?! Люди зря названий не дают. Я говорю тебе, здесь водятся русалки!! Дед Матвей рассказывал мне одну такую историю …

Мальчик покровительственно посмотрел на подругу.

– Дура ты, Варька! Взрослые всегда врут! А ты и веришь… Русалок не бывает! Это все знают!

Девочка обиженно надулась.

– Сам ты дурак, Венька! Если тебе врет твой отец, это вовсе не значит, что все взрослые врут! Мой дед Матвей никогда не врет!! – Она внезапно осеклась, поняв, что обидела друга в пылу спора. Осторожно дотронулась до руки мальчика и постаралась заглянуть ему в глаза. – Вень, прости меня, пожалуйста. Я ничего такого вовсе не хотела сказать.

Мальчик хмуро посмотрел на подругу. Потом, тяжело вздохнул. В личике девочки было столько раскаяния и столько сочувствия, что ему, вдруг, захотелось расплакаться. Но, он уже понимал, что был мужчиной. А Варькин дед Матвей всегда говорит, что мужчины не плачут. Чтобы скрыть свои эмоции, он сердито пробурчал:

– Ладно… Проехали. Не сержусь я. Чего на правду сердиться.

Девочка с облегчением выдохнула, но сочувствие так и не ушло из ее глаз, затаившись где-то там, в глубине их карих омутов, на самом донышке. И Веньке захотелось сказать ей что-то такое, быть может резкое, быть может, обидное, чтобы прогнать это сочувствие. Потому что, в одной из книжек, которые ему давал почитать дед Матвей, он вычитал, что жалость унижает человека. А ему вовсе не хотелось чувствовать себя униженным. Поэтому, он выпалил.

– А русалок, все равно, не бывает!! – И с удовольствием увидел, как сочувствие в глазах девочки сменяется гневом.

Она, было, открыла рот, готовая и дальше отстаивать свое мнение, как, вдруг замерла. Глаза ее расширились не то от страха, не то от торжества своей правоты. Она вцепилась в руку Веньки и прошептала восторженно.

– Смотри, смотри!! Русалка! Ну, кто был прав?!

Венька посмотрел в ту сторону, куда показывала Варя. Глаза его расширились от удивления, а потом и от страха.

Девушка лежала в воде раскинув руки. Ее длинные волосы колыхались по течению, как какой-то причудливый венец вокруг ее головы. В них запутались водоросли, еще больше предавая сходство с царским убором. Темное платье в мелкий розовый цветочек облепило ее ноги, которые были совсем белые. Глаза были закрыты. У Веньки вдруг пропал голос, а волосы на затылке зашевелились, как живые. Он вскочил, оцарапав ногу о край деревянных мостков, и, хватая Варьку за руку, поволок ее прочь от этого ужаса, как будто, девушка с закрытыми глазами, могла схватить их и утащить на дно.

Варька сопротивлялась изо всех сил, все время повторяя.

– Ты чего, Венька?! Это же русалка!!

Он зло глянул на подругу и осипшим голосом произнес:

– Дура!! Какая это тебе русалка!! Утопленница это!!!