Русалка озера Тика

Кто не знает озеро Тика?

О нем рассказывают даже в самой далекой северной деревеньке. Рассказывали как о местах, где боги снизошли до людей. Рассказывают о большой воде, целом море пресной воды, чистой как слеза ребенка. Рассказывают о лесах, которые окружают Тику, непроходимых, диких и диковинных. Рассказывают о пяти городах-царствах, стоящих на берегах.

Но никакой рассказ не опишет самого этого края, названного Озером Тика. Нет таких слов, что опишут блистание нежно голубой воды в оправе темно-зеленых берегов, заросших тростником. Прекрасное, бездонное, дикое, оно завораживало, затягивало в свои топи, увлекало, высасывало все силы и давало жизнь. Здесь поговаривали, что если в безлунную ночь выплыть на маленькой лодке на его середину и увидеть огни всех пяти городов, то можно загадать желание и русалки обязательно его выполнят. Но сколько бы не было смельчаков, погнавшихся за удачей, доподлинно неизвестно — удавалось ли это хоть кому-то кроме Бертлема, строителя пятого города. Тем не менее, отважные горожане до сих пор пытаются испытать себя и собственную веру. А озеро всё так же манит, обманывает и губит.

Наверное, поэтому жители городов почти лишены романтических иллюзий, так сладких русалкам озера. На берегах живут очень суровые, твердо стоящие на ногах люди, привыкшие вырывать свою жизнь у кристально прозрачной воды. Рыбаки, охотники, ныряльщики — самые бесстрашные и рисковые мужчины. Красильщицы, тростнильщицы, ткачихи — самые терпеливые, спокойные женщины. Все местные занятия были довольно опасны, но города меж тем не знали бедности. Для их строительства с далеких земель по единственной полноводной реке Татуми, несущей свои воды к морю, привозили серые камни, беря за них сладкой тростниковой брагой, порошком из рыбьих костей и красками, что ценились по всему миру на вес золота. Здесь, из самых обычных глыб, строились восхитительные города, в своих чертах отражавших величиственность и волшебство самого озерного края. Они как драгоценные камни обрамляли Тику, удивляя даже самого искушенного путешественника. Названий у городов не было, только цвета, которым горожане выкрашивали серые стены своих домов.

Мой путь привел в Белый город, стоящий по правый берег от истока реки Татуми. Его правитель, через своего посланника, разумеется, предложил мне место телохранителя его единственной дочери. Работа не показалась мне не самой сложной, предстояло всего лишь отваживать от девицы ненужных кавалеров, но хитрый посланник умолчал лишь об одном — кавалеров было много и они оказались очень настойчивыми. И я могу их понять, Гиссара оказалась нежной красавицей, с кротким, добрым характером, некой наивностью и весьма привлекательным приданным. Осложнялось все тем, что в этом крае существовала традиция воровать невест и жениться вопреки родительскому благословению в храме русалок, добраться до которого было ох как нелегко. Но всё же удачливость жениха признавалась и против такого не мог пойти даже градоправитель. В таких условиях Гиссарии грозила постоянная опасность и девушка в течение долгого времени была вынуждена просидеть взаперти, ведь отец слишком любил ее, дабы отдавать за первого попавшегося везунчика.

Конечно, так сразу по моему прибытию девицу не выпустили, пришлось мечом и кинжалами доказывать, что у меня нет никакого желания изменять своему слову сохранить честь Гиссары до свадебного обряда с женихом выбранным ее отцом. Сложность была и в том, что я выглядела значительно более хрупкой, чем рослые и фигуристые озерные девы. Меня поначалу даже принимали за мальчика подростка, что несколько забавляло. Но после первой стычки с группой смельчаков, решивших добыть богатство и жену для одного из них, стало не до смеха. Я была иноземкой, чужой и неповязанной местными обычаями и кровными связями, так что без зазрения совести и колебания наносила точные смертельные удары, отпустив только двоих из нападавших.

На следующий день мне была объявлена кровная вражда от трех семейств, но никто не спешил требовать немедленной кары. Просто я знала, что если со мной что-то даже если я буду тонуть, никто из них не бросит мне даже соломинку. А смерть тех парней… они знали на что идут, в этих местах не сумевший доказать свое право заранее считается негодным.