Рунная птица Джейр (СИ)

РУННАЯ ПТИЦА ДЖЕЙР

А.Астахов

«… Не пеняй на Судьбу – она мудрее, чем тебе кажется»

Пролог

В скриптории было холодно. Очень холодно.

Брат Джакино отложил перо и подышал на руки, чтобы согреть их. Ноги совсем замерзли, начала ныть спина, последние полчаса он постоянно чихал. Так и до серьезной простуды недалеко. Зима в Кастельмонте и в окрестных землях выдалась в этом году небывало лютая, о подобной зиме даже старые хроники не сообщают. В кельях стены по утрам покрывает иней. Монастырский эконом все время ворчит, что дров не хватает даже для кухни. Окрестные крестьяне, которые раньше с радостью отдавали святым отцам древесный уголь задаром, теперь просят шесть грошей за бушель. Чтобы отопить монастырь, послушники с утра до вечера в свирепый мороз рубят на дворе промерзшие поленья. Какое счастье, что переписчики освобождены от такой тяжелой работы! Если бы еще приор соизволил скрипторий толком отапливать…

Сегодня у Джакино была особая работа. Свиток пергамента в плотном тубусе ему вручил сам аббат Кланен и велел немедленно разобраться с ним. Джакино был удивлен и заинтригован – извлеченный из тубуса свиток с двух сторон был испещрен бейанскими рунами самого архаичного начертания. Такими рунами писали в Первую эпоху, еще до Агалады. Ему очень хотелось спросить, что это за текст и откуда он, но устав братства запрещал задавать вопросы начальству, и брат Джакино лишь поклонился и направился в скрипторий, чтобы немедленно начать работу…

Согрев пальцы, брат Джакино сделал глоток воды из кружки (горячее вино или хотя бы ромашковый чай с медом были бы сейчас куда как лучше!) и посмотрел на стопку исписанных безукоризненным почерком листов, лежавшую перед ним на конторке.

Поправив в лампе фитиль, чтобы свет был ярче, брат Джакино разложил листы по порядку и начал перечитывать то, что написал сегодня ночью. Нынче ему работалось особенно легко и быстро. С того момента, как колокол на башне собора Святой Крови пробил полночь, брат Джакино успел перевести большую часть странного пергамента.

Читал он быстро. Губы его беззвучно проговаривали текст, в подслеповатых глазах был азартный блеск. Брат Джакино наслаждался каждым словом своего перевода.

«Дайте мне Слово, и буду говорить, как облеченный даром от Высшего, - так начинался странный текст, - ибо нет из вас тех, кому дан Дар, и некому предупредить беспечных о грядущем. А мне Высший в милости своей послал видение великое, от которого сердце мое трепетало в груди и дух стонал мой в великом изнеможений, пораженный видением.

Я, Арагзан, сын Бейды из Харании, недостойный сын отца моего, избран орудием твоим, Лучезарный, и молвлю слово Твое стаду сему заблудшему.

Моими устами говорит Он, чье Имя священно и неназываемо, чей Образ непостижим, чья Правда бесконечна…»

Брат Джакино сделал паузу и задумался. Ему пришла в голову странная мысль – за долгие годы он так и не отыскал в богатейшей библиотеке обители ни одного другого текста, уцелевшего со времен Бейанского Двуцарствия. Хранители архивов говорили ему, что все они погибли во время войн или были уничтожены ревностными последователями Единого Творца, как языческие артефакты. Откуда же тогда взялся этот пергамент, повествующий о временах до принятия Слова? Откуда скопирован этот текст? Брат Джакино был искушенным переписчиком и заметил, что руны на пергаменте были выписаны с величайшей аккуратностью, но некоторые из них выглядели недописанными, будто поврежденными. Что это – копия текста со старинной стелы или из неведомой усыпальницы времен Бейи? Джакино представления не имел, как этот пергамент попал к аббату Кланену. Аббат вручил ему пергамент после обеда. А около полудня в обитель прибыл гонец. Джакино видел у ворот обители коня под седлом – его держал под уздцы один из послушников, и конь выглядел так, будто на нем проскакали полмира. Возможно, именно хозяин этого коня и привез загадочный пергамент. На чепраке, потемневшем от конского пота, Джакино разглядел золотой вензель графов Бальярдо. Знатного дома, который по слухам имел тесные связи со всемогущими Серыми братьями, сторожевыми псами церкви…

«Говорит Он моими устами – скоро придет время запустения, и первый станет последним, и земля устрашится, увидев казни Мои, посылаемые за грехи ваши.