Румо и чудеса в темноте. Книга II

Румо долго и бессмысленно бродил по Вольпертингу. Кислый запах прогнал его от дыры, которая раньше была чёрным куполом, но он не нашёл другого места, где смог бы успокоиться. Каждый дом, каждая площадь, каждая улица напоминали ему о жителях Вольпертинга, о его сородичах и друзьях, а всё это вместе напоминало о Рале. Румо был в шоке, его разум не хотел верить тому, о чём говорили органы чувств: что вся его жизнь в одно мгновение бесследно исчезла с лица земли. Он не решался даже на секунду остановиться и принять безжизненную тишину, царившую в городе. И даже если это были только его собственные шаги на мостовой, его кашель и звуки, издаваемые открываемыми им дверям, когда он обыскивал дома и комнаты, то это было всё равно лучше безжалостной тишины.

Когда он, наконец, пришёл в себя, над Вольпертингом уже висела ночь. Ему стало стыдно, что он потерял столько времени, бессмысленно бегая кругом. Он направился в мастерскую Орнта ла Окро и нашёл там всё необходимое: смоляной факел, бутылку с водой, немного вяленого мяса и кремень. Мясо он положил в сумку, бутылку прикрепил к поясу, факел и кремень взял в руки и пошёл на площадь Чёрного купола.

– Что ты хочешь делать? – спросил Львиный зев.

– Мы будем убивать? – спросил Гринцольд.

– Мы направляемся в путь, – сказал Румо.

Когда они дошли до площади Чёрного купола, кислый запах почти полностью выветрился. Румо зажёг факел, встал на край дыры и посветил внутрь.

– Чёрный купол! Он не исчез! Он всё ещё тут!

Румо обошёл вокруг дыры, освещая факелом край. Втянутые внутрь острые края были не чем иным, как чёрным куполом, разделённым на шесть равных частей и опущенным в специальные щели в земле вокруг дыры.

– Чёрный купол – никакое не строение и не памятник. Это – дверь!

Теперь, когда кислый запах исчез, Румо мог закрыть глаза и принюхаться. Серебряная нить опять появилась! Тонкая и дрожащая, но чётко видимая, уходила она внутрь огромной дыры и терялась в темноте.

– И что сейчас? – спросил Львиный зев.

– Мы спускаемся, – сказал Румо и вынул меч.

Лестница, ведущая под землю, была такой широкой, что целая армия могла бы по ней спуститься вниз. Каменные ступени были плоскими и местами покрыты слизью. Вглубь земли вели тысячи ступенек – этакое внушающее уважение произведение строительногo искусства.

Румо недооценил глубину дыры. Он уже достаточно долго спускался вниз, как вдруг неожиданно потух факел и он остался в абсолютной темноте.

– Я ничего не вижу, – сказал он.

– Это не хорошо, – сказал Львиный зев.

Гринцольд застонал:

– Один неверный шаг и мы будем внизу быстрее, чем нам хотелось бы.

– Обычно я могу видеть с закрытыми глазами, – сказал Румо. – Но только когда есть звуки. А здесь всё так тихо.

– Тогда ты должен сам издавать звуки, – предложил Львиный зев.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ну, например, ты мог бы спеть.

– Я не умею петь, – сказал Румо.

– Все умеют петь. Кто-то лучше, кто-то хуже. Но петь может каждый.

– Я не знаю ни одной песни.

– Я знаю одну, – сказал Гринцольд.

– Ты знаешь песню? – спросил недоверчиво Львиный зев.

– Да. Я знаю много боевых песен. Мы пели их во время сражений.

– Боже мой! Но всё-таки лучше, чем ничего. И какая песня твоя любимая?

– Кровавая песня.

– Здорово звучит!

– Я мог бы её петь, а Румо будет за мной повторять.

– Другого нам не остаётся, – вздохнул Львиный зев. – Ну, тогда начинай. Песня. Три, четыре…

– Кровь! – пропел Гринцольд.

– Кровь? – спросил Румо.

– Ты должен петь, а не спрашивать!

– Крооооовь….! – ещё раз пропел Гринцольд.

– Крооооовь! – прохрипел Румо.

– О! Боже мой! – воскликнул Львиный зев. – Ты на самом деле не умеешь петь.

– Короче, поём мы или как?

– Конечно, поём!

– Ещё раз – крооооовь!

– Кроооовь! – пропел Румо громко и фальшиво и закрыл глаза.

– Кроооовь! – Кроооовь! – Кроооовь! – Кроооовь! – Кроооовь! – отозвалось со всех сторон эхо.

Перед внутренним глазом Румо чёрная шахта заполнилась волнующимся призрачным зелёным светом, который постепенно становился слабее и вскоре совсем потух.

– Это действует! – сказал Румо. – Я вижу эхо.

– Здорово! Пой дальше!

– Кровь! Кровь! Кровь! – запел всей грудью Гринцольд.

– Брызжет издалека!

Кровь! Кровь! Кровь!