Рулетка колдуна

Грэм Эрскин, сын коменданта крепости, поднялся на предпоследнюю лестничную площадку Сторожевой башни, и тут с подоконника, едва не под ноги Грэму, кто-то спрыгнул. Этот «кто-то» был гном-предсказатель в коричневой кожаной курточке и забавном зеленом колпаке. Коротыш важно вытянул руку и напыщенно произнес:

— Внимай слову прорицателя, о Грэм Эрскин!

— И вслед за тем быстро затараторил:

— Появившийся дракон находится в поле. Благоприятна встреча с великим человеком…

Тут Грэм опомнился и кинулся, чтобы схватить гнома. Но тот с непостижимым проворством метнулся по ступенькам вверх и остаток предсказания выкрикивал уже на бегу:

— …Благородный человек до конца дня бдителен!.. Опасность!.. Но…

Тут гномик распахнул дверь наружу, на миг повернулся к мальчику лицом, и таким тоном, будто сообщал что-то необычайно радостное, закончил:

— …хулы не будет!

— И пропал из виду. Когда Грэм взбежал следом за ним на верхнюю площадку, никого уже не было — ни здесь, ни ниже, на крепостной стене.

— Вот черт! — рассердился Грэм.

Парнишка знал, что встреча с гномом-прорицателем большая редкость, но извлечь из неё что-то путное удается ещё реже. Эйк Лоджинг, капитан стражи, говорил Грэму, что из прорицателя можно вытянуть что-нибудь действительно важное, причем, не только о своей судьбе, но надо схватить его и не выпускать, пока он не расскажет того, о чем просят. А иначе — никакого толку от такой удачи, потому что все эти коротышки предсказывали очень туманно, и смысл их слов выяснялся уже после того, как все сбывалось. Вот и Грэм упустил своего вестника… какая досада!

Мальчик вздохнул и оглядел с высоты давно надоевший вид. Вообще-то Сторожевая башня давно не была сторожевой, караул размещался на Подзорной башне, повыше, но старая башня влекла Грэма больше — её построили ещё те, Первые. Когда Грэм поднимался по ней, то ему казалось, что эти ступеньки ведут в какую-то особенную чудесную страну, в приключения, но вот наверху… Наверху было все то же: на западе — солнце садилось в море, а на востоке… на востоке — Грэм даже вскрикнул — из облаков над полоской материка вынырнул, сверкая на солнце, огромный четырехкрылый дракон! Наверное, с минуту он был отчетливо виден — с длиннющим хвостом, в тускло сверкающей чешуе и с пламенем из пасти… но вот он уже пропал из виду… Вот так да — настоящий дракон! А говорили, что их не осталось в Анорине!

И Грэм вздохнул снова: с тех пор, как отца назначили в Эшпор, мальчик ни разу не был на материке и совсем не помнил Анорины… да и своей матери… И вот, наверно, уже лет с шести, Грэм почти каждый вечер поднимался на эту башню и глядел на восток, где была Анорина… и другие страны — удивительные, таинственные, с великими городами и замками, и чудесами… так рассказывали взрослые — Эйк, например, или солдаты с материка или мать Миранны, тетушка Джамисса… Ну, и отец, конечно, но отец…

— Что, мастер Грэм, — мальчик так задумался, что не услышал шагов отца по лестнице, — что, мастер Грэм, опять на любимой башне? Подышать свежим воздухом на ночь, так?

— Отец, — торопливо начал Грэм, — десять минут назад я видел там, над Анориной, огромного дракона!

Сэр Тиллас озабоченно нахмурился:

— Дракона? Грэм, здесь неоткуда взяться дракону.

— Но я сам его видел — с четырьмя крыльями и огнем из пасти! Он так и сверкал на солнце.

— А где же он сейчас?

— Он… не знаю… он пропал где-то в облаках.

— Ну, мастер Грэм… Тебе показалось. Игра света в облаках, тени… Так бывает. У тебя не в меру буйное воображение. Все же неладно, Грэм, что ты все вечера пропадаешь на этой башне!

Мальчик надулся:

— Но, папа, а что мне ещё делать здесь, в Эшпоре? Ты вот разгоняешь тоску элем, а я… Мне скоро пятнадцать, а я ничего не видел, кроме этой крепости да полоски земли — вон там, на востоке.

Комендант, смягчивишись, принялся успокаивать сына:

— Что поделаешь, Грэм, жизнь изгнанника не медовый пряник. Не забывай, — мы здесь в ссылке. Я лишь считаюсь комендантом, а на самом деле… Мы такие же пленники, как те несчастные, что сидят в нашей тюрьме!

— Но, отец, когда-нибудь придет время и мне посмотреть мир, а что я умею? Эйк Лоджинг показал мне пару приемов боя на мечах, да ещё я катался верхом на крепостных клячах — и это все…

— А, понимаю, — догадался сэр Тиллас, — это на тебя так повлияло недавнее знакомство с рыцарем Браннбогом! Тебе, конечно, захотелось стать таким же прославленным воином, как он.

Грэм покраснел:

— А что же плохого, если и так?

— Да нет, ничего плохого, — согласился отец. — Рыцарь Трор, и правда, один из лучших бойцов Анорины. По мне, так он вообще первый меч всего континента! Что ж, я не буду против, если он согласится учить тебя рыцарской науке… но, разумеется, если сэр Браннбог даст честное слово, что не сбежит…

— И такого человека мы должны держать в заключении! — с горечью воскликнул Грэм.

По лицу сэра Тилласа пробежала тень — упрек сына задел его за живое. Он начал неуклюже оправдываться: