Рожденные в Зоне. Передышки не будет!

Бюреры в Темной Долине не водились никогда. Это факт.

Конечно, тут и без них всякой нечисти хватает — кабаны, плоти, снорки в подвалах, кровососы опять же время от времени забредают. А свободовский бармен Ганжа даже о химере пару раз упоминал, ну, да знающие люди только усмехнутся байкам обкуренного «наливалы», но и расслабляться не станут…

А вот бюреров тут с момента рождения Зоны никто не видел. Потому даже Ганжа о них не трепался. Нет, и нет. Чего болтать попусту. Кому охота с этими карликами пообщаться — ствол в руки и айда в Припять, к примеру. Полные штаны впечатлений получишь, если повезет вернуться, конечно.

И вообще, по сравнению с другими частями Зоны Темная Долина всегда выглядела островком безопасности на Московской кольцевой дороге. Самая большая опасность для сталкера здесь — встретить себе подобных…. Ну, не принято в Зоне долго разговаривать с незнакомыми! Проще сначала выстрелить, а потом смущенно прокряхтеть, копаясь в уже беспризорном сидоре — прости, брат, так получилось…

Так что встретить в Темной Долине бюрера — все равно, что с Бабой-Ягой в Рыжем Лесу нос к носу столкнуться — из разряда страшных сталкерских сказочек у костра на ночь.

Вот почему, услышав тоненький детский плач со всхлипами, группа вольных сталкеров, возвращавшихся через Долину на Кордон, не стала реагировать на звук привычно — гранатой, — а остановилась в недоумении.

Детский плач в Зоне — звук не для слабонервных. Это вам не привычный рев кровососа или бормотание псведогиганта. Есть от чего прийти в замешательство.

— Ни хрена себе, — сказал шедший третьим Рома Бизон, — никак бюрер?

— Да вроде не похоже, — откликнулся замыкавший группу Славка Чех, — как-то очень по-человечески плачет…. Глянем?

— А ты прямо специалист по бюрерам! Метнем гранату, а потом глянем, — предложил вечно заполошенный Гриц Холера.

Плач доносился из-под низко стелющихся еловых лап. Тихий такой. И звучала в нем полная безнадега.

Сталкеры замерли, на всякий случай обводя округу стволами автоматов. А вдруг засада…

Старшего в группе не было — вольные же! — был авторитетный дядя, второй десяток лет топтавший Зону и до сих пор не сильно ободранный — везучий, значит. Звали дядю не величественно, Леха Мотыль, но на репутации кличка давно уже не отражалась — ходить с Мотылем считалось безопасным делом. Куда попало не влезет, наобум не попрет, в излишней жадности не замечен. Нормальный, в общем, сталкер. Вот пусть и решает…

Мотыль подождал немного — больше комментариев не было. Вздохнул и принял решение:

— Видал я бюреров. И слыхал тоже. Прав Чех — неправильный какой-то плач, не бюрерский. Ладно, прикрывайте, что ли. Если что, бюрера и ножиком взять можно.

— Блин, тут до Сидоровича час ленивой прогулки остался! — снова занудил Холера, — Пока тут тормозим, совсем стемнеет — кабаны попрут. Пошли, а?

— Сидорович без выходных и перерывов трудится, — хмыкнул Чех, — завсегда успеешь свой артефакт на водку обменять. Да его на большее и не хватит.

— Завидуешь, потому что сам вообще пустой! — вскинулся Холера.

— Так, хорош базарить, — оборвал начинавшуюся перепалку Мотыль, — держите периметр под контролем, а я…. С Богом, в общем.

Он медленно сложил вещи и оружие на поляне, выдохнул, словно собрался нырять и на четвереньках пополз под ель, сжимая в руке широкий нож-стропорез из своего десантного прошлого. Остальные сталкеры рассредоточились вокруг дерева, настороженно вглядываясь в сумерки.

Свет фонарика в гуще еловых веток мелькал недолго. Вот уже Мотыль, отдуваясь и отплевываясь от прилипающей к щетине паутины, пополз обратно, спиной вперед. А плач не то чтобы стал тише — вроде как обессилел, начал сходить на нет, одни всхлипы остались практически.

Мотыль медленно разогнулся, встал на ноги. Забывшие о необходимости бдить, сталкеры бросились к нему — что у него в руках такое?!

— Тю, — удивленно сказал Холера, — це не бюрер однозначно! Дитына!

— Маугли, — засмеялся Бизон, — пацаны, мы Маугли нашли!

— Хорошо, что не сами родили, — буркнул Мотыль, — вот смеху бы было…

Ребенок на вид тянул лет на пять, не старше. На свет фонариков не реагировал совершенно, глаза, если и открывались, то глядели в мир тупо и непонимающе. Вместо детских вещей на нем был надет безразмерный сталкерский свитер, пахнущий мужским потом — дырка на дырке. Старый свитерок, в общем. Можно сказать, древний.

— Мальчик, — приподняв стволом автомата край свитера и заглянув внутрь, сделал вывод Чех.

— И что? — тут же спросил Холера.

— Ничего, — пожал плечами Чех, — мне что мальчик, что девочка — один х… все равно. Я в семье один рос, с мелюзгой управляться не умею.

— Легкий какой-то, — тихо сказал Мотыль, — словно в руках только свитер. И откуда ты, хлопчик, взялся в Зоне?

Бизон оглянулся на далекий хруст ветки под чьей-то неосторожной лапой — или, не дай Бог, ногой — и заторопился: