Роза

2 марта 1950 года.

Я, Жаров Юрий Андреевич – попаданец в это великое тревожное время, для чего-то нахожусь здесь, хотя Анечка уже не здесь. А где?

Вечер. Захожу с Катей в квартиру Кляйнбергов. Здороваемся. Мама с прислугой колдуют на кухне. Папа ведёт с Артёмом беседу. Присоединяемся.

– У меня знакомый в Соединённые Штаты Америки с торговой делегацией поехал. Эти капиталисты за сходную цену готовы что угодно продать. Если это запрещено правительством к продаже в СССР – наши покупают на мексиканскую фирму, – немного волнуясь, рассказывает молодой высокий мужчина.

– А почему у страны такое название? Правильно ведь – Североамериканские штаты? – спрашивает Катя.

– В мире их называют Соединёнными штатами хотя есть и мексиканские штаты и бразильские, – отвечает молодой партработник.

– А вы почему от работы в Венгрии отказались? – спрашивает подключившаяся мама.

Артём смотрит на Любочку и говорит:

– Мне кажется здесь я принесу больше пользы нашей стране. На телевидении в этом году будут большие перемены. В марте-апреле будет конкурс дикторов и ведущих телепрограмм. У Любы красивый голос она могла бы поучаствовать. Диплом она почти написала. Там по условиям она должна озвучить трёхминутный рассказ про героя или героиню. Желательно оригинальный, чтобы с другими конкурсантками не пересечься.

– Про кого же рассказать? – спрашивает мама, – Может про твоего дядю, что вас операторскому делу учить будет? Он из горящего самолёта выпрыгивал…

– Катя тоже с риском для жизни прыгала. И ей скоро орден вручат. – развивает мысль Любочка.

Удивлённый Артём смотрит на подругу своей невесты:

– И за что сейчас школьницам награды дают?

Засмущавшаяся Катя бойко отвечает:

– Вы не поверите. Мы с Любочкой…

Тут невеста пинает Катю под столом, и говорит:

– А давайте телевизор посмотрим.

Настроили приём. Музыка звучавшая из динамиков затихает. Появившийся на экране диктор Балашов произносит:

– Вчера, первого марта в Вашингтоне в результате покушения убит президент Североамериканских штатов Гарри Трумэн…

– Гарри Трумен. – Ошарашенно повторил я вслед за Балашовым.

Это что же теперь будет? Похоже я своим попаданием раздавил здесь целую стаю бабочек. Или в этом параллельном мире всё так и должно идти? Н-да…

– Как бы не полыхнуло как в Германии в девятнадцатом. Хотя, нет. У них ситуация другая. А компартии США не сравниться со «Спартаком». - покачав головой, сказал любин папа, Михаил Модестович Кляйнберг. И продолжил:

– Тогда от нас Бернштейн с Каутским отвалились. В Германии бардак, армия бежит от врага, богачи жируют, бедняки голодают. Мы, Артём, с твоим отцом, Карлом Вайсом, тогда в зародившуюся Компартию перешли. Были бойцами Бременской советской республики. После поражения бежали в СССР. Карл сразу фамилию поменял на Белова, а я вот не решился. Это принесло в жизни кучу проблем… Ничего, Любочка теперь будет Белова.

Я же слушал бывшего спартаковца в полуха, охренев от исторической извилины. Тут меня из задумчивости вывел Артём:

– Юрий. Вы же из Риги? На ВЭФе не собираются телевизионные приёмники выпускать?

– Не знаю, – пожимаю плечами я.

– Нам выделили средства на покупку техники для телецентра. В основном заграничное заказываем. Наша техника дешевле, но вот качество… – несостоявшийся дипломат качает головой.

Михаил Модестович продолжает тему:

– Это наша беда. Ради плана многие предприятия гонят некачественную продукцию…

Артём кивает и с надеждой спрашивает:

– Нам же с заявкой на телеприёмники нужно определиться. Что заказывать по импорту? Может слышали про хорошую технику?

– Американский телеприёмник «Моторола» говорят надёжный и недорогой, – говорю я, вспомнив молодость.