Россия: способ существования. Где искать национальную идентичность и как с ней жить?

Алексей Иванов фактически придумал Пермь. В романе «Сердце Пармы», принёсшем ему известность, он взял историю Великопермского княжества и из судьбы последнего пермского князя Михаила сделал фэнтезийный триллер о том, как тот пытался противостоять и Москве, и Казани, и свирепым соседям-вогулам, и злой судьбе. Иванов смешал волшебство и факты, реальных исторических деятелей, шаманов-смертников, ведьм и боевых лосей; в результате в сознании читателей Иванова Пермь превратилась в волшебный край с живой историей. В 2009 году туда приехал московский галерист Марат Гельман, создал Музей современного искусства, стал проводить фестивали с участием столичных поэтов, актеров и режиссёров и превращать город в «культурную столицу России». И тут выяснилось, что Пермь Иванова и Пермь Гельмана – это разные города. Что у них общего и могут ли они вообще быть на одной карте России?

- Для жителя Москвы вроде меня, который на Урале никогда не был, в общем отрадно, что Пермь становится культурной столицей. Думаешь – может, теперь у нас пробок будет меньше. А там людям будет жить получше. И не вдаваясь в детали, думаешь, что Алексей Иванов и Марат Гельман делают одно дело...

- Ну щас.

- А потом выясняется, что они не только не союзники, но и злейшие враги.

- Издалека многим кажется, что Уругвай и Парагвай – это одна страна. Мой враг – местная власть, которая отдала местную культуру на усмотрение Гельмана. Гельман ничего хорошего в ней не усмотрел. Хорошее – оно только в гельмановской тусовке, а все остальное – ерунда. Но мне об этом надоело говорить. Гельман, Гельман, отче наш. Спрашивайте у Гельмана. Он вообще вместе с Сурковым создал структуру, которая называется «Культурный альянс». Будут распространять опыт пермской культурной революции на другие регионы. Об этом уже объявлено в прессе. Теперь местная культура начнет загибаться везде, куда придет этот мезальянс.

- А уже много кто умер?

- Много. За два года не поддержано ни одно местное начинание – это тоже погибель для культуры. Закрылся фестиваль KAMWA, лучший финно-угорский фестиваль России. Галерея лишается своего помещения, а пермские боги едут за границу. Для деревянных скульптур это катастрофа, их даже с места на место в зале передвигать нельзя. Главный хранитель уволился в знак протеста, а нашим бонзам безразлично. Прекратил свою деятельность главный местный меценат – фонд «Новая коллекция». Даже главный столичный меценат в Перми, сенатор Сергей Гордеев, который и привез к нам Гельмана, разочаровался и ушел из края.

- Хорошо, а вот экономический форум, который только-только закончился в Перми, он осмысленный или нет?

- А никто не знает, что это за штука такая – наш форум. Ярмарка тщеславия, рупор власти, тусовка элиты? Ну и что, что этот форум был? Местных-то на него почти не пускали. Меня вот тоже не пустили. Анатолий Борисович Чубайс и Сергей Петрович Капица пригласили меня поговорить, а до высоты форума я не дорос. Собрались там умные дяденьки и тетеньки из столицы и со всего мира, поговорили о своих умных вещах и разъехались по домам. А что это дало Перми? Ничего. Такой форум можно было провести и на Мадагаскаре, и на МКС.

- А фестиваль «Текстура», который только что закончился?

- Много содействует российской киноиндустрии московский кинофестиваль? Не много. Фестивали ничему не содействуют. Они подтверждают тренды. Пермский тренд – отдать жену дяде, а самому идти к … ну, куда по карману. У нас этих фестивалей уже хоть соли. Всю местную культуру Гельман превратил либо в фестивали, либо в выставки. На это кинули весь местный бюджет.