Россия. Какой она могла бы быть. История приобретений и потерь заморских территорий

Россия — государство континентальное. История образования ее территории — это в основном расширение сухопутных границ и присоединение таких сопредельных земель, как Сибирь, Средняя Азия, Кавказ, Прибалтика и др. Тем не менее, в истории России есть немало эпизодов, отдаленных временем, которые связаны с приобретением или возможностью приобретения заморских территорий. Были такие эпизоды и в нашей ближайшей истории. В советские годы ВМФ СССР имел в Мировом океане многочисленные базы и опорные пункты. Последней заморской территорией современной России была вьетнамская база Камрань. Увы, и для России, и для Советского Союза, все попытки приобрести заморские территории закончились безрезультатно. Ни одна из них так и не стала подлинно российской.

Были ли к тому объективные причины? Были, и, прежде всего это извечные континентальные проблемы. Россия постоянно оборонялась или наступала то на Востоке, то на Западе. До заморских ли тут было территорий?! Второй причиной являлось отсутствие на большинстве этапов нашей истории мощного флота, способного обеспечить надежную охрану заморских территорий. О каких заморских территориях могла идти речь, если были периоды, когда у страны практически вообще не было флота?! Тем не менее, на протяжении всей нашей истории попытки их приобретения предпринимались, и предпринимались неоднократно.

Кто же эти россияне, прилагавшие свои усилия для приобретения заморских территорий? Разные это были люди. Среди них — император Петр I, готовивший экспедицию на Мадагаскар; купец Иван Шелихов, положивший начало освоению Аляски; первый Главный правитель Российско-Американской компании А.А. Баранов; правитель форта Росс в Калифорнии И.А. Кусков; врач и искатель приключений Г.А. Шеффер, одержимый идеей включения Гавайских островов в состав Российской империи; генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич, приступивший к освоению Дальнего Востока и пытавшийся основать российскую военно-морскую базу на Цусимских островах; выдающийся путешественник Н.Н. Миклухо-Маклай, поднявший российский флаг на побережье Новой Гвинеи; Главком ВМФ СССР С. Г Горшков, создавший не одну заморскую базу для океанского флота Советского Союза, и многие другие.

Об их деятельности в этой области, как и вообще о потенциальных заморских территориях России, известно лишь узкому кругу специалистов. Массовый читатель об этом не знает. Популярному изложению эпизодов, связанных с историей приобретения и потерь Россией заморских территорий, и посвящается предлагаемая книга.

Как это ни странно, но первой далекой заморской территорией, на которую намеревалась претендовать Россия, был экзотический остров Мадагаскар. И этому есть объяснение.

Заветной мечтой Петра I являлось кругосветное плавание российских кораблей или, по крайней мере, дальняя экспедиция за пределы Балтийского моря. И хотя конца войны со Швецией еще не было видно, мысли о кругосветном или дальнем плавании постоянно занимали императора. Узнав в начале 1715 года о возвращении из Средиземного моря английской эскадры командора Д. Паддона, действовавшей против марокканских пиратов, Петр I направил российскому послу в Лондоне, князю Б.И. Куракину, указ о приглашении Д. Паддона на русскую службу, что в то время не являлось редкостью — многие иностранцы в ту пору честно служили России и внесли свои имена в ее историю. Непомерные требования англичанина удержали Б.И. Куракина от немедленного исполнения царского указа. Условия Д. Паддона он отправил на утверждение императору. Однако желание Петра было столь велико, что, несмотря на несоразмерность требований Д. Паддона и нелестный отзыв о нем его соотечественника — английского адмирала Норриса, Петр приказал принять Д. Паддона на русскую службу. «Мы слышали, — писал он, — от адмирала Норриса, который его не очень хвалит. На сие мы надвое рассуждаем: или вправду так, или для зависти какой. Для чего разведай, и ежели добр, принимай не мешкая». Оформление Д. Паддона шло не быстро. Только в апреле 1717 года Петр встретил его, ехавшего в Россию сухим путем в Брюсселе. «И понеже он со мной только два дня был, — писал он Б.И. Куракину, — то невозможно было его в такое короткое время рассмотреть, однако же, сколько мог видеть, человек добр, кажется и не расскащик (пустослов. — Ю. К.) и служил много, также умел по-голландски. Леты не гораздо стар!»