Роркх 5

Человек в старом, поношенном черном плаще вошел через стеклянные двери. Те послушно разошлись в стороны еще до его приближения. Человек в высоких ботинках из выделанной кожи шел по блестящей мраморной плитке, которой выложен пол в фойе. И подошвы этих ботинок топтали куда менее чистые места.

Люди в костюмах с удивлением оборачивались. Парни в рубашках, футболках и поло. В кедах, кроссовках и туфлях. Женщины в деловых костюмах, вечерних платьях, повседневной одежде. На каблуках и шпильках.

Все смотрели в сторону странного человека в поношенной одежде, который словно сошел со старых афиш фильмов о диком западе. От него несло пылью и лесом. Запах дерева, кожи и свежей листвы.

Лишь одна девушка, отвлекшись на мгновение от приготовления кофе, коротко кивнула человеку в старом черном плаще. Тот коснулся пальцами широкополой шляпы, поприветствовав в ответ. На других людей он не обращал никакого внимания. Смотрел вперед и немного под ноги. Но взгляд у человека был такой, словно он смотрит не на предметы или человека, а сквозь. Такой взгляд часто встречается у слепых людей. Но человек в широкополой шляпе, повидавшей в этом мире многое, видел прекрасно. И видел он все вокруг, лишь иногда немного поворачивая голову.

Двигался он быстро, хоть и немного сковано. Тело было расслаблено, но движения скупы. Словно бы он экономил силы, готовый сорваться с места в любое мгновение.

А еще от него немного сквозило чем-то этаким. Иррациональным, от чего мурашки шли по коже. Поэтому люди хоть и смотрели в сторону странного человека, но не смотрели на него. И очень не хотели, чтобы он посмотрел на них. Хоть и не могли понять почему, а если бы их спросили прямо, то стали бы нервно отшучиваться, стараясь сменить тему.

Человек в старом, поношенном плаще, под которым была лишь черная, местами выгоревшая на солнце рубашка, да потертые штаны, остановился перед стойкой в центре фойе. Медленно распахнул полы плаща, показывая кобуры со странными револьверами из черного металла.

Константин мельком оглядел оружие, сверился с датчиками, сканерами и камерами. Убедился, что все в порядке, и с улыбкой кивнул. Когда человек прошел мимо, Константин чуть нервно поправил свой ярко-желтый галстук. Он уже ощущал подобное странное чувство от равного по силе. Но тогда это был совершенно другой, более взрослый человек. Но от этого веяло чем-то подобным.

Посетитель тем временем прошел мимо и зашел в кабинку одного из лифтов. Чтобы уехать куда-то на нем, требуется иметь соответствующий пропуск. Тем сильнее удивились присутствующие, когда двери лифта закрылись и кабинка плавно поплыла вниз.

На минус третьем этаже человек вышел в коридор. Уверенным шагом прошел все нужные повороты и коридоры. Вошел в зал, наполненный грохотом, порохом и дымом. Никому не мешая, никого не останавливая, прошел помещение насквозь. Не обращая внимания на крики и ругань инструкторов, вошел в дальний зал. Его никто не окликнул и не остановил. Просто вокруг шла обычная рабочая суета.

Высокий смуглый инструктор с иссеченным ветром лицом кивнул на вход в комнату. Человек в плаще вошел внутрь и дверь за ним закрылась. Две минуты он находился по ту сторону. За это время выстрелы прекратились, дым рассеялся, а шум голосов приутих. Толпа всех присутствующих сгрудилась вокруг смуглого инструктора, а точнее говоря, возле голограммы-проектора. Тишину нарушало лишь сопение да редкие вздохи.

Через две минуты дверь открылась. Человек в плаще, что идеально гармонировал с полумраком этого помещения, отошел на пару метров и посмотрел на вход в голоком. Над дверью висел электронный дисплей, надписи на котором не менялись уже несколько лет. И вот картинка мигнула и оповестила комнату об обновлении списка.

АрчРедьярдГаро

— Ну, хоть здесь я его сделал, — удовлетворенно хмыкнул Стрелок.

Человек в старом, потертом плаще, пахнущий пылью и чем-то этаким, вышел вон. И никто не попытался его остановить или о чем-то спросить. Почему-то никому не хотелось.

— Почему у меня такое чувство, будто не мы, а нас всех дружно так поимели? — спросил я, раскачиваясь в кресле.

Сегодня у меня был выходной. У меня теперь каждое воскресенье выходной. Это значит, что я могу поспать на час дольше обычного, не гонять по лесу Киппу и Дика и не тренироваться как проклятый. То есть проснулся, сделал разминку с пробежкой, утренние проходки в голокоме, затем приготовил всем завтрак, помыл полы, постирал и развесил одежду, пострелял по мишеням, затем обязательные физические нагрузки общего характера, и вот, где-то к четырем часам дня я свободен. Вечером еще обязательные две проходки в голокоме и получасовая стрельба по ленте, чтоб ее импы Рэду в задницу засунули. А так норм, считай лафа.