Родная кровь (СИ)

Королевский шут по прозвищу Лорд-мэр-генерал Сарацинии фон Коротыш сидел в углу и строил карточный домик. Его часто заставали за таким занятием, и вообще он был странный — тихий, угрюмый, бормочущий себе под нос на непонятном наречии. Был фон Коротыш черный волосами, как галка, смуглый и крючконосый; когда он сидел, казалось, что он нормального роста.

Принц и принцесса, задевая друг друга плечами и хихикая от веселого возбуждения, прятались за колонной. Она — в пышном голубом платьице, он — в бархатном костюмчике со штанами до колен. Подкрасться так близко было нелегко — Коротыш, как ни казался погруженным в себя, то и дело вскидывал голову и подозрительно озирался.

«Т-ш-ш… Раз… Два… Три… Давай!» — одновременно, как чертики из табакерки, они выпрыгнули из-за плеч шута, и…

Впрочем, что это я? Рассказывать сказку нужно по порядку. Значит, так: в некоем королевстве под названием Окраинная Христиания жил-был король. Звали его Альберт II Благочестивый, и был он не то что бы плох, но и не то что бы особенно хорош: в общем, как и мы все. Правда, одним он выделялся среди многих королей, в том числе и среди собственных склочных предков: он хотел править мудро и справедливо. В юности он много читал про короля Артура, и с той поры умудрился не очень поглупеть и испортиться, как это порой бывает с людьми, поэтому старался быть хорошим, мудрым королем — а уж насколько ему это удавалось, не нам судить. Правда, вот особенного благочестия ему от себя добиться не удавалось — ну скучно ему было в церкви, и все тут — и прозвище свое он получил скорее благодаря супруге. Супруга его, королева Бригита, была дама богомольная и восторженная. Больше всего на свете она хотела отправиться в далекое паломничество, — недаром же и на гербе у ее отца красовалась раковина — да вот дела не давали: то замуж за короля выходишь, то наследника престола воспитывать надо… Вот ей и оставалось то молиться целыми сутками, то гимны в хоре распевать — никто же не скажет королеве, что ей медведь на ухо наступил! Да, это из-за королевы Бригиты в замке все время обретались толпы монахов и паломников, которые там не то жили, не то просто гостили по дороге откуда-то или куда-то… Потом добрая и красивая (да, она же была младше короля лет на десять) Бригита умерла, паломники помаленьку рассосались, а вот монахи по старой памяти так и остались во дворце, и никуда деваться не собирались. Король, кстати, никогда точно не знал, это все время разные монахи или одни и те же; они для него все выглядели на одно лицо. От монахов происходила польза: они помогали поварам на королевской кухне, служили ежедневные мессы в замковой часовенке, а также обучали королевских детей латыни и Священному Писанию. Вот тут-то мы и приближаемся к самому главному: у короля было трое детей.

Старшего сына и наследника престола звали Ричард. Это очень подходящее имя для принца; да и сам он был какой-то очень подходящий — именно такой, каким королевскому сыну надлежит быть. Ричард был добрый, смелый и честный, и даже если бы он при этом не уродился красивым, он бы таковым непременно казался. Но он был и красивым тоже — со своим открытым, веселым лицом и светлыми волосами он, по мнению многих девушек, походил на солнышко. Да, он был немножко веснушчатый и немножко не выговаривал букву «р», но это ему даже шло. Впрочем, что-что, а светлые волосы и высокий рост в Окраинной Христиании не редкость. На всю округу причитался, пожалуй, только один темноволосый человек — фон Коротыш, королевский шут. Этого самого Коротыша король выпросил себе в услужение у одного заезжего рыцаря, который утверждал, что карлик — самый настоящий сарацин, может даже, ихний сарацинский принц. Шутить Лорд-мэр-генерал не умел и учиться, скорее всего, не собирался, характер имел прескверный, но выглядел до того забавно, что король им очень дорожил. Впрочем, всему свое время; сначала надобно рассказать о принце Ричарде.