Родиния. Тайны бытия

Через тернии – к звездам!

Латинская мудрость

Иисус сказал:

Блажен человек

который потрудился.

Евангелие от Фомы

Но хотя бы ты, как орел,

Поднялся высоко и среди

Звезд устроил гнездо твое,

То и оттуда Я низрину тебя.

Книга пророка Авдия 1:4

1969 год, Кемеровская область

Солнце нового дня медленно, как бы нехотя, поднималось над Кузбассом, искрясь в потоке мелких речушек и заглядывая в окна деревенских домов. Пробуждалась от ночного сна горная тайга. Вечнозеленые пихты и ели радовались появлению дневного светила. Если бы могли, они устремились бы навстречу ему. Оторвались от земли и полетели бы в царство света. Но, будучи привязаны к земле корнями, они могут лишь мечтать об этом. Мечтать… Это все, что остается.

Сельчане, позевывая и потягиваясь, вставали, как всегда, досадуя на то, что ночь была такой короткой, а утро наступило слишком рано. Впереди – день, полный хлопот и забот. Точь-в-точь такой, как был вчера, и наверняка ничем не отличный от дня завтрашнего.

В одном сельском доме баба заботливо лечила своего мужика, страдающего от утренней болезни. Было мрачным его выражение лица и помятым, словно по нему проехали бульдозером. Он жадно ухватился за граненый стакан, до краев наполненный… рассолом, и вливал животворящую жидкость в свое полное, раздобревшее от семейной жизни, брюхо.

На окраине села крепкий коренастый мужик, несмотря на утреннюю прохладу едва наступившего осеннего дня, вышел во двор в одних трусах и, наполнив чугунный умывальник ведром колодезной воды, окатил себя ею. Охлажденная за ночь вода взбодрила его. Он тотчас почувствовал прилив сил, и остатки сна как рукой смахнуло.

Село просыпалось, его жители, борясь со сном, а кто – с похмельем, – мало-помалу приступали к своим повседневным занятиям. Постепенно их захлестывала та круговерть, которую люди называют жизнью. Так происходило изо дня в день, так было и так еще будет…

Спасение от вечного однообразия жизни сельские мужики находили летней порой – в заготовке припасов на зиму, а зимой, уходя надолго, порой на несколько недель, в запой. Вечное блаженство, которое ищет русский мужик на дне бутылки самогона, всякий раз растворяется в дымке, словно мираж для путника, заплутавшего в пустыне.

Зеленый змей сгубил немало сельчан! Когда ни мольбы жены, ни плач детей не помогает, остается уповать только на… государство, которое строит дома, выкрашенные в желтый цвет. Возвращаясь домой, человек говорит сам себе: все, я завязал, назад дороги нет, – и некоторое время он и впрямь не притрагивается к стакану даже по праздникам, но… Проходит какое-то время, окружающие забывают о том, что было, жена принимается, как прежде, пилить своего мужа, то одно, то другое, наваливается, да еще, как назло, не вовремя оглядываешься назад и понимаешь, что в твоей жизни не было ничего особенного, – с тех пор, как ты женился, не знал ничего, кроме своей жены и работы. Каждый день одно и то же…

С горя и тоски мужик срывается, он более уже не владеет собой. И однажды видит себя со стороны, лежащего в деревянном ящике…

Короткое сибирское лето пролетело незаметно. Завершались полевые работы, на элеватор доставлялось колхозное зерно. Сельчане заготавливали сено для скотины, убирали огороды. Бабы закручивали банки с соленьями. Зима не за горами! А прошлая выдалась суровой, – даже по сибирским меркам! Поэтому у жителей этого кузбасского села осень – вовсе не пора для отдыха.

Слава труду! – главный лозунг советской эпохи. Труд, – особенно совместный, – серьезно отвлекает от посторонних, совсем ненужных мыслей, – например, о кризисе среднего возраста или касательно вечного вопроса о смысле жизни. Коллективный труд облагораживает. В конце концов, именно труд сделал из обезьяны человека (это то, что советские люди впитывали в себя еще со школьной скамьи).

Когда солнце уже высоко висело на востоке, сельские мужики, – в рабочих костюмах и высоких сапогах, – вооруженные кирками и лопатами, весело переговариваясь и смеясь, поднимались в гору, откуда уже доносился рев работающих двигателей. Бригадиром у этой артели горнорабочих был тот самый коренастый сельчанин, который привык по утрам обливаться холодной водой. Звали его Александр Иванович Карнаухов. Его знала вся округа как весьма умелого кузнеца. Сельчане и колхозники обращались к нему всякий раз, когда требовалось подлатать дверную петлю или лошадь подковать. Александр Иванович никогда никому не отказывал, но и работал, разумеется, не просто так – за бутылку… Впрочем, пил он редко, но… метко!