Робеспьер на троне

Ни одно имя в русской истории не обросло таким огромным числом легенд и мифов, в основе которых таится историческая ложь, как имя Петра.

Читаешь сочинения о Петре, и характеристики его, выдающихся русских историков, и поражаешься противоречию между сообщаемыми ими фактами о состоянии Московской Руси накануне восшествия Петра на престол, деятельностью Петра и выводами, которые они делают на основе этих фактов.

Первый биограф Петра Крекшин обращался к Петру:

«Отче наш, Петр Великий! Ты нас от небытия в небытие произвел».

Денщик Петра Нартов называл Петра земным Богом.

Неплюев утверждал: «На что в России не взгляни, все его началом имеет». Лесть придворных подхалимов Петру была почему — то положена историками в основу характеристики его деятельности.

И. Солоневич проявляет совершенно законное удивление, что «Все историки, приводя «частности», перечисляют вопиющие примеры безалаберности, бесхозяйственности, беспощадности, великого разорения и весьма скромных успехов и в результате сложения бесконечных минусов, грязи и крови получается портрет этакого «национального гения». Думаю, что столь странного арифметического действия во всей мировой литературе не было еще никогда».

Да, другой столь пристрастный исторический вывод найти очень трудно.

Спрашивается — стоит ли нам, свидетелям ужаснейшего периода в истории России — большевизма, заниматься выяснением вопроса, является или нет Петр Первый гениальным преобразователем русского государства?

Неужели для современного мыслителя и историка нет других — более важных и значительных тем в период, когда русские нуждаются в установлении верного исторического взгляда на то, каким образом они докатились до большевизма.

На этот вопрос надо ответить со всей решительностью, что вопрос об исторической роли Петра I, — самый важный вопрос. Миф о Петре как гениальном реформаторе, «спасшем» русское государство от неизбежной гибели связан с мифом о том, что Московская Русь находилась на краю бездны. Эти лживые мифы историков, принадлежавших к лагерю русской интеллигенции, совершенно искажают историческую перспективу. В свете этих мифов история допетровской Руси, так же как и история так называемого Петербургского периода, выглядит как нелепое сплетение нелепых событий. Придерживаясь этих двух мифов совершенно невозможно обнаружить историческую закономерность в развитии русской истории после Петра I. Но эта историческая законность причины уродливого развития русской жизни после Петра I, легко обнаруживается, стоит только понять, что Петр был не реформатором, а революционером («Робеспьером на троне», — по меткой оценке Пушкина). Тогда легко устанавливается причинная связь между антинациональной деятельностью «гениального» Петра, разрушительной деятельностью масонства и духовного детища последнего русской интеллигенции в течении так называемого Петербургского периода русской истории, и появлением в конце этого периода «гениальных» Ленина и Сталина. Это все звенья одной и той же цепи, первые звенья которой были скованы Петром Первым.

Тот, кто не понимает, что Петр I — это «Альфа», а Ленин — «Омега» одного и того закономерного исторического процесса — тот никогда не будет иметь верного представления о действительных причинах появления большевизма в стране, которая всегда мечтала стать Святой Русью.

Сумбурность всех начинаний Петра в значительной степени объясняется тем, что Петр не имел систематического образования, что он до двадцати с лишним лет, в силу сложившихся обстоятельств вращался, главным образом, среди невежественных людей, которые не сумели привить будущему царю ни православного миросозерцания, ни русских исторических традиций, соблюдая которые Русь сумела выйти невредимой из всех препятствий, стоявших у нее на пути.

Петр не имел ни традиционного русского образования, ни настоящего европейского. Это был самоучка, не желавший считаться ни с какими национальными традициями. Это в зрелую пору сознавал и сам Петр.

Императрица Елизавета сказала раз Петру III: «Я помню, как отец, увидев меня с сестрой за уроками, сказал со вздохом: «Ах, если бы меня в молодости учили, как следует». Перед тем, как попасть в чуждую среду Кокуя, Петр не получил обычного воспитания в духе православия и национальных традиций, которые обычно получали Московские царевичи. А это было очень неплохое для своего времени воспитание.