О резонирующих свойствах тонкой материи

Мир это вдохновение. Звучит красиво, но попробуй, поверь.

Медленная масса упругого теплого воздуха, вязкого, без завихрений. Бегущие фары — красная половинка улицы, белая половинка улицы. Синие сумерки, часы на здании вокзала показывают плюс восемнадцать. Фонари вполнакала. И над всем этим — пурпур августовского заката. А с востока встает синева, присыпанная, как цветочной пыльцой, мерцанием Млечного пути…

Стою на мосту, свесившись через перила, а там внизу крыши вагонов, зеленые, полосатые. И легкий запах печного дыма. Должно быть, в одном из вагонов вовсю работает титан. Вот мягко тронулась, изогнулась, разгоняясь, вечерняя электричка.

Мимо, добродушно матерясь, прошли глотнувшие пива подростки. Если бы спросили, сколько времени, настроение испортилось бы непоправимо. А настроение — вещь хрупкая. Такой вечер может не повториться больше никогда. Часто такой вечер бывает только на фотооткрытках, запечатлевших Питерские белые ночи. Где дома складываются в легко узнаваемые силуэты, а небо рассказывает стихи, незнамо как понятые фотографом, и в виде типографских отпечатков дошедшие до нас.

Вот сейчас надо бы поотчетливей представить себе такие же точно сумерки, но где-то на Невском, возле выхода из метро, с видом на собор, там недалеко есть открытое кафе, причем, даже неважно, которое именно. Важна возможность присесть за столик, заказать кофе… насладиться моментом присутствия там и тогда, и хорошо бы на время забыть о "здесь и сейчас".

Нет, все-таки звуки бегущих мимо машин мешают, не дают точно выразить мыль.

Как говорит Артем, — попасть в резонанс. Артем настраивается на музыке, он любит джаз, он виртуозно умеет подражать голосу саксофона.

Спускаюсь вниз, к рельсам, по боковой железной лесенке. Ступени, как пароходный трап. Я не умею запоминать сложные мелодии, а уж тем более

прокручивать в голове хитроумные джазовые импровизации.

Внизу куда прохладней и уже совсем темно. В футболке стало зябко. Хватит на сегодня вдохновения. Опять у меня ничего не вышло. Что самое обидное, так тянется с середины июля. Полный, абсолютный кризис и тупик. Завтра же пойду к Артему и скажу, что умываю руки. Он, конечно, расстроится, и попытается меня убедить. Ему невдомек, что он связался с полной бездарностью…

Он расстроился, конечно, но не так сильно, как я опасалась.

Мы засели в "Бегемоте", это кафе равноудалено от наших домов. По случаю творческого кризиса пили пиво. Холодное, питерское. Честно говоря, вчерашнее настроение улетучилось, словно его и не было, осталось только глухое раздражение от произошедшей неудачи и бессильная злость. Тот город не виноват, как и этот.

Все ж для первой попытки нужно было выбрать что-то другое, чтобы раз и навсегда не заработать стойкое отвращение к любимым местам.

— Может, я чего не так объяснил? — огорченно говорит Артем и чешет затылок.

— Может быть. У меня не выходит!

— Господи! Ты же только начала пробовать! Как ты можешь так говорить! Ну, не получается настроиться на музыку… это вообще мало у кого получается… попробуй поработать с запахами, с разговорами. Со звуками улицы, наконец! Или знаешь что?

— Что?

— С тобой так бывало: вот звучит песня. Вроде бы простенькая. А продирает до самой печенки, так что слезы из глаз.

— Не поняла, при чем здесь печенка, но в принципе, ты прав. Бывает такое.

Артем прикладывается к бутылке, делает неслабый глоток и продолжает объяснять.

— Это тоже явление из области резонанса. Скажи, только честно. Настроится на ситуацию у тебя получалось?

— Мне кажется, вчера было что-то похожее. Но все равно, чего-то не хватало. Чего-то важного.

— Так. Теперь следующее задание. Вот ты поймала настроение, а потом попробуй привязать его к песне. Попробуй попасть в тон… пусть опорой будет не выстроенный тобой образ, а песня. Поняла? Кстати, ты свое пиво собираешься допивать, или мне подаришь?

— Да забирай. Только у меня все равно ничего не выйдет.

— Да почему?

— Да просто потому, что реальный мир не имеет отношения к моему вдохновению. Он вовне, как ты не понимаешь? Он есть. А вдохновение — это что-то из области тонкой материи. Идеи там, чувства. Смыслы!

— Ты чего орешь? На нас оборачиваются. Ты умница, но попробуй повернуть все то, о чем говоришь, в свою пользу. Пропусти мир через себя, если угодно, заставь себя звучать в унисон. Ну, что я тебе на пальцах объясняю… пока сама не почувствуешь, все равно не поймешь.

Возвращаюсь к той же точке, но день другой, и сегодня все не так и не там.