Режиссёр снов

По закону подлости, луч солнца, нашёл лазейку, и теперь сквозь неплотно задёрнутые шторы, светил мне прямо в глаза. Через приоткрытую дверь из соседней комнаты, которая с недавнего времени стала тренажерным залом, доносились негромкие звуки популярной мелодии. По всей видимости, Сергей на утреннюю разминку приволок бум-бокс из своей комнаты, и теперь под музыку толкает штангу, или крутит педали велотренажера. Тяга к спорту у него появилась после того, как на прошлой неделе обнаружилось, что любимый пиджак не застегивается, и наплечная кобура стала видна каждому встречному.

Я отвернулся от солнышка на другой бок, и увидел Ларису, выходящую из ванной комнаты. Короткий пёстрый халатик позволял вдоволь насладиться красотой её ног. На ходу вытирая голову большим махровым полотенцем, она подошла к трельяжу. Критично осмотрев себя в зеркалах, вытащила из ящика фен, и принялась сушить волосы.

— Красавица, — окликнул я девушку, пытаясь перекричать шум фена, — Это моя комната, и я тут сплю.

— Кто рано встаёт, тому кто только не даёт, — неопределённо хмыкнула Лариса, выключив фен, придирчиво рассматривая свои локоны, — Серёга сегодня в тренажёрном зале железки тягает, а я ведь и про тир ему могу напомнить…

— "Хорошо ещё, что этот ворошиловский стрелок, устроив стрельбу в комнате никого не ранил, и по стёклам не палил. Впрочем, сам дырок в стене наковырял — сам же и зашпаклевал, и покрасил", — вспомнил я события месячной давности.

— Если так любишь подольше поспать, — продолжила Лариса, расчёсывая массажной щёткой свои чёрные, как смоль, волосы, — то поставь в мою комнату хотя бы душевую кабину. А ещё я бы не отказалась от таких больших зеркал, — и ткнула указательным пальчиком в трельяж, — В конце концов, я ведь не прошу джакузи, как у тебя.

— Ты могла тихо взять фен, и сушить волосы в своей комнате, — возразил я, сидя на кровати, безуспешно пытаясь ногами найти тапочки, одновременно вспоминая цвет Ларисиных волос накануне. Вроде каштановые были, но, возможно, это было позавчера.

— Предлагаешь разгуливать с мокрой головой по дому, зная про мою аэрофобию? — нахмурив брови, спросила девушка.

— Это уже интересно. Выходит аэрофобия никак не мешает тебе сушить волосы феном в чужой комнате в восемь утра, а дойти до своей спальни не позволяет? — возмутился я то ли словам девушки, то ли поведению, пропавших куда-то, тапочек.

— Аэрофобия, мой дорогой друг, это боязнь сквозняков, — поучительным тоном сказала Лариса, направляясь в сторону коридора, — а боязнь фенов, пылесосов и сильного ветра — это анемофобия.

— "Приплыли. Тоже мне проповедница бытовых истин и психиатрических терминов. Душевую кабину ей подавай. Что за жизнь пошла. То Алёна Вадимовна собаку просит завести, то Виктору Ивановичу необходимо научиться верховой езде. Причём на своей личной лошади. Про тир для Серёги и вовсе молчу — хорошо ещё, что спортзалом отделался. Одному Дмитрию Анатольевичу, кроме его телескопа, ничего не нужно", — думал я, шлёпая босыми ногами в ванную.

Тугие струи душа немного успокоили: "Пожалуй, о собачке для Вадимовны можно и подумать. Всё-таки обмен моей хрущёвки на коттедж в центре города и её заслуга тоже. Если так хочет, пусть заведёт какого-нибудь русского тойтерьера, чтобы в дамскую сумочку или карман умещался. Иначе представлять, бегающую по дому собаку отдельно от Алёны, будет для меня сложно".

Забыл представиться. Александр Пушкин. К великому русскому поэту моя персона не имеет никакого отношения, поскольку я всего лишь его однофамилец. Правда, недавно учёные доказали, что более восьмидесяти процентов жителей нашей страны имеют генетическое родство. Так что кто его знает, как оно было на самом деле.

Должен добавить, что с рассудком у меня всё в порядке, чего с полной уверенностью не могу сказать о своих друзьях. Вообще-то, они у меня тульпы, или, если по-русски — галлюцинации. Но то, что они больные на всю голову — это я знаю точно.

Обмотав полотенце вокруг пояса, я вошёл в тренажёрный зал, чтобы поздороваться с Паном-Спортсменом и Джейсоном Борном в одном флаконе. Сергей, сидя на скамье, с зажатыми в кистях большими наборными гантелями, поочерёдно сгибал в локте то левую руку, то правую. Всегда аккуратный ёжик на его голове стал похож на свалявшуюся шёрстку мокрого котёнка. Повязанная на лоб бандана, не спасала лицо от пота, и на кончике носа повисла одинокая капелька. Темно-зелёная майка промокла, и приобрела цвет тины, вытащенной на берег из городского пруда.

— Физкультпривет, доходяга. Решил приобщиться к спорту? — с ехидной улыбкой спросил меня новоявленный культурист, после чего поднялся со скамьи, и согнув локоть, продемонстрировал бицепс левой руки, — Зацени какие банки я накачал.

Затем напряг живот, на котором чётко выделились аккуратные квадратики мышц.

— Глянь какая у меня теперь прессуха, — продолжал позировать Серёга, — Арнольд в сторонке нервно курит. Из тебя мы тоже сделаем человека, а то на твой набор костей без слёз не взглянешь.