Революция Крови

рис

Я стоял перед той же дверью. Снова. Сны — забавная штука. Они подбирают детали прошлого, перемешивают их с твоими страхами и надеждами, а иногда заставляют раз за разом переживать то, о чём предпочел бы забыть. Сегодня светило солнце, и было почти нестерпимо жарко. Глаза заливал едкий пот, и я уже который раз вытирал о штаны мокрые трясущиеся руки. Бывало, шел проливной дождь, а однажды я попал в метель, которую не видел с детства. Одежда вот оставалась неизменной. Как и дрожь в руках от того, что предстояло сделать.

— Агент Старгарт — доступ, — я боялся, что система не распознает охрипший голос, но тяжелая панель не спеша отползла в сторону.

— Стоп, — выполняя команду, дверь замерла, перекрыв видимость камерам, направленным на склад. Внутри их не будет. Нужно войти. Сейчас же. Ожидание не принесет ничего, кроме нарастающей паники.

Огромное помещение пустовало. Трое стояли в сотне метров от входа. Я не видел оружия, но не сомневался, что оно скрыто где–то под одинаковыми синими куртками. Неважно, какое именно — каждый из них способен попасть в зверька размером с белку с полусотни метров. Тесты на взросление в других мирах иногда бывают забавными.

Грубые лица ничего не выражали — им платили за работу, и она только что сама вошла в дверь. Незачем спешить, рискуя промахнуться. Они ничего не предприняли и тогда, когда я пересек границу прицельной стрельбы, приближаясь к ним прогулочным шагом случайно оказавшегося по соседству зеваки.

— Назовите себя и объясните, что здесь делаете, — я ещё ни разу не смог произнести этой фразы с нейтрально–ленивой интонацией, как собирался. Ни тогда, ни сейчас. Срывающийся голос, усиленный коммуникатором, гулко разнесся по пустому помещению. Они молчали, не имея причин торопиться — я сам шел к ним, а они привыкли делать свою работу основательно.

Сто метров. Семьдесят пять. Пятьдесят. Коммуникатор, отсчитывающий расстояние, теперь без остановки услужливо верещал в ухе: "Опасно. Вы в зоне поражения. Опасно…".

Я понял, что не смогу. Я не мог идти дальше. Вязкий ужас свел мышцы живота, руки и ноги ослабли и стали ватными, паника спёрла дыхание. Но нужно сделать всё правильно.

— Сигнал, — просипел ставший незнакомым голос, и озорно поблескивающая на груди бляха со встроенным динамиком начала воспроизводить стандартную запись: "Немедленно…".

Они не стали ждать, пока компьютер предложит им встать на колени с заложенными за головой руками…

— Вы можете пройти, — девушка в элегантном нежно–голубом комбинезоне неуверенно улыбнулась. Наверное, моё лицо не выражало большой радости, поскольку прошло уже почти два часа с момента, когда она попросила меня подождать в приемной. Не иначе, дело не было столь уж срочным, как говорилось в приглашении, переданном мне охранником на выходе из изолятора. Но на планете существовали организации, письма из которых с требованиями вроде "Вам надлежит незамедлительно прибыть" игнорировать не стоило. Тем более, напечатанные на бумаге, и вручённые в запечатанном конверте. Высший класс.

Понятия не имею, зачем им потребовалось столь огромное помещение. Окно зала занимало всё пространство от пола до потолка, а длинный стол из красного дерева зачем–то поставили лишь в паре метров от края — так, что любой, сидевший за ним, мог созерцать двухсотметровую бездну у своих ног.

Один из мужчин как раз предавался этому увлекательному занятию, повернувшись спиной к входу. Второй демонстративно пялился в расположенный над столом экран, периодически раздражённо тыкая в него пальцами. Видимо, у меня должно было создаться впечатление, что он проводит время за изучением сверхсекретного досье, содержащего сведения обо всех моих самых страшных тайнах, начиная с рождения. Впрочем, исходя из моего опыта участия в подобных процедурах, я бы скорее предположил, что он занят раскладыванием пасьянса.

Лишь последний из тройки не стал подчеркнуто игнорировать присутствие гостя, и, сложив руки на объёмистом животе, доброжелательно следил за моим приближением.

Преодолев добрые полсотни метров, я остановился перед столом, и всё же бросил взгляд в окно. Как всегда, увиденное заставило сердце подпрыгнуть, а кожу покрыться испариной. Черт. Я быстро отвёл взгляд и сконцентрировался на табличках, представлявших каждого из присутствующих. Нанесенные золотой краской буквы местами потемнели, а кое–где поистерлись, что, вероятно, намекало на подлинность сложенных из них имен. Или на то, что этими именами достаточно часто пользовались. Но у меня не было оснований жаловаться — исходя из характера заведения, куда меня пригласили, сидевшие передо мной джентльмены вполне могли попросить именовать их Х, Y и Z, так что любые человеческие имена стоило воспринимать как положительный знак.