Революция 2. Начало

1916 год. Измученная войной Российская империя на пороге новых потрясений. Английские Хранители и петроградские масоны, британская разведка и царская охранка — от этих сил зависит исход войны. Каждый шаг может изменить будущее. Могущественные артефакты ложатся на чашу весов истории — пророческие видения Николая II, убийство Григория Распутина, таинственная сила, вознесшая Александра Керенского на вершину власти. Герои романа вовлечены в водоворот событий, которые закончились крахом империи в безумные дни февраля 1917 года. Преодолеть паутину заговоров и хитросплетения обстоятельств удается не всем. Февральская революция свершилась. До октябрьского переворота осталось несколько месяцев…

Царское Село, Александровский дворец, 21 февраля 1916 года

За окном выли собаки. Их надсадный плач изводил Николая. Забирался в голову. Резал под веками белой болью.

Император потер виски.

Британский посол уже, должно быть, пил в ожидании третью порцию виски. Николай все не мог встать. Не мог выбраться из уютного кресла. Кот манил государя.

Проклятая фигурка лежала на столе. Дразнила надеждой. Сожми артефакт в кулаке — и все будет иначе. Твои труды не пропадут даром. Не будет больше комнаты с низким потолком. Не будет желтых обоев в полоску. Не будет хрипов умирающей семьи. Стеклянного взгляда Аликс. Пятен крови на полу и платье.

Скулы свело. Государь стиснул зубы и шумно задышал.

Рука потянулась к фигурке.

— Ну же, — прошептал Николай. — Прошу! Я так старался, прошу тебя!

Холодный металл коснулся кожи. Император на миг зажмурился. Под веками вспыхнуло алое и…

Государя швырнуло на пол комнаты. Кто-то в мохнатой папахе склонился над Николаем и взметнул трехлинейку, целя штыком в грудь.

Где-то справа истошно закричала Аликс.

Государь захлебнулся ужасом. Раньше видения появлялись беззвучно, будто картинки синематографа. Теперь кошмар обрел не только цвет, но и звук.

Щелкнул затвор.

Раздался надсадный кашель и хриплый голос произнес:

— Кончайте их уже…

Император скорчился на полу, дико закричал и…

Вновь оказался в кабинете.

— Ники? — в дверях стояла Аликс. — В чем дело? Тебя все заждались!

— Да-да, — украдкой пряча Кота в нагрудный карман белоснежного мундира, сказал государь. — Иду. Бьюкенен уже здесь?

— Он прибыл вместе с синематографистами. — Супруга настороженно смотрела на Николая. — Тебе дурно, Ники?

— Пустяки, — отмахнулся Николай. Привычная маска дружелюбия и спокойствия уже скрыла терзающие государя мысли. — Подарки готовы?

— Все в порядке. — Императрица потрепала мужа по щеке. — Золотой портсигар для капитана Бромхеда и три пары часов для господ из «Гомона».

— В таком случае — идем, дорогая. — Николай нехотя поднялся и вышел из кабинета.

Машинально кивая отдающим честь военным и лучезарно улыбающимся дамам, император вошел в ложу заполненного до отказа дворцового кинотеатра.

— Его императорское величество, император и самодержец Всероссийский, — торжественно объявили снизу.

Николай выглянул на мгновение в партер, и зрители тут же разразились овацией.

Отзвучали последние аккорды гимна, и в зале наконец-то погасили люстры.

Белый экран засветился. Пробежали обратным отсчетом цифры, и поперек полотна проступило затейливой вязью: «Англия в Великой войне». Демонстрация началась.

Черный автомобиль вез Георга V вдоль ликующих полков, шеренгами тянущихся до самого горизонта. «Снайпы» и «Трипланы» резали небо спиралями и восьмерками. Спускались на воду величественные линкоры. Государь смотрел на экран невидящими глазами. Все его мысли были о Коте.

С начала войны Николай не расставался с подарком Милого Друга. Смутные и обрывочные видения со временем обретали все большую силу и глубину. Чаще других приходили картины зверского убийства. Николай со всей семьей неизменно погибал в незнакомой комнате от рук заговорщиков.

Бывало, Кот показывал Николаю и другие события. Григорий, впервые выслушав путаную речь государя, покачал патлатой головой и молвил:

— Видать, помогает тебе котик, подсказывает. Ты сделай, как он хочет, папа. Тогда, глядишь, и сгинут убивцы. Не увидишь ты своей желтой комнаты боле.

Государь делал. Подчинялся Коту. Плясал под его дудку, как загнанная гамельнским крысоловом крыса. Кровавые образы будущего отступали на время, но возвращались с новой силой. Становились глубже, четче, отчаянней.

— Ники, — супруга вырвала Николая из раздумий. — Лента закончилась. Тебе пора на сцену.

Император провел ладонью по лицу и растянул губы в гуттаперчевой улыбке.

— Впечатлен! Весьма впечатлен! — повторил Николай, переложив с подноса в руки счастливому синематографисту последний подарок. — Картины эти, безусловно, имеют большой общественный интерес, дамы и господа! Демонстрация их среди русских войск для ознакомления с действиями союзной Англии будет крайне полезна!

Государь замер. Ему показалось, что Кот в нагрудном кармане кителя шевельнулся.