Ревиксит

Дельфин в наушниках пел о том, как он любит людей, а подпевавший ему Витиум стирал заляпанную кровью форму. Конечно, он мог поручить это дело кому-то другому (и не только стирку), но привык выполнять грязную работу сам. Вот и в этот раз с обнаглевшей тварью он разобрался сам, тем более мертвый Мишаня помочь не мог, как не мог и его живой братец. Не сумел разобраться с аспидом и будущий глава бонумов со своей подружкой, так что усмирять орудующую в лесу нечисть пришлось Витиуму. А он подобные проблемы решал быстро, тем более «бумажки» предпочитал заполнять после дела, а не до. Куда более логичным ему казалось написать рапорт о превышении полномочий, чем упустить какую-то тварь из-за того, что глава долго согласовывал разрешение. Но глава теперь убит, а его роль временно исполняет сам Витиум, который мог разрешить себе все, что угодно, в рамках Кодекса Кустодиамов, конечно же. Ну или около него, как например, сегодня.

И глядя на стекающую в раковину кровь Витиум думал о том, сколько же еще крови прольется, и не только от его рук. Если сейчас монстры лишь осторожно пробуют переступать (или перелетать, как в сегодняшнем случае) Кодекс Кустодиамов, то что же будет дальше, когда их под своим темным крылом соберет Дарк… Тогда никаких кустодиамов не хватит для того, чтобы защитить людей, ведь половина спасителей – малумы, давно пляшут под дудку своего главы мистера Дарка, а оставшаяся половина – бонумы, которыми сейчас и управляет Витиум, полностью дезориентированы. И все из-за чертового Мишани, который слишком легко отделался от той заварухи, которую сам же и устроил. Оставил на Витиума и Заставу, и всех бонумов, и будущего главу Сайреса, которому нужно было помочь не только побороть верумскую Тьму за самый короткий промежуток времени, но и за пару месяцев обучить всему, что будущие главы кустодиамов постигали десятилетиями. И не стоит забывать про еще одну навязанную Витиуму подопечную – Селену, которой вообще никто не знает, как помочь раскрыть способности в полной мере. Ну и самый главный «подарочек», который подложил Мишаня Витиуму – это назревающая война с Дарком. Война, в которой он лишен главного оружия – Гадриэля, своего лучшего друга и лучшего ученика, погибшего по вине все того же Мишани.

Витиум не понимал, что двигало уже мертвым главой бонумов, но догадывался, что мешанина в голове у Мишани была еще та, потому что все свои дикие выходки от творил со словами «Это для лучшей версии будущего». Если бы этот идиот меньше слушал предсказания предикторов, а больше жил в реальности, то ничего из того, что только предстояло разгребать Витиуму, даже не случилось бы, а Гадриэль и Лиза остались бы живы. Но Мишаня витал в облаках, пока остальные решали проблемы, им же и созданные. И даже после его смерти ничего не изменилось. Витиум, как и прежде, загребал его дерьмо. И не было рядом Гадриэля, с которым это делать было куда проще, куда быстрее, и куда веселее. У Витиума остался только Дельфин, который все пел в наушниках о том, как он любит людей.

Ночь освещена фиолетовыми языками Адского пламени, неистово пожирающими вековые деревья. Запах дыма бьет в нос, а угарный газ забивается в легкие и затрудняет дыхание. В черном тумане трудно различить сражающихся, а крики и стоны умирающих сливаются в единый вопль бесконечной боли. Придавленные мертвыми телами лечебные травы уже не способны никому помочь, они выжжены и окроплены кровью так же, как и остальная часть леса с западной стороны Заставы. Темные твари рвут бонумов на части и силы обороняющихся на исходе. Из тридцати попавших в засаду кустодиамов уцелели только семеро, а превосходящие числом противники потеряли всего лишь шестерых асванги и двух берендеев.

Тело стратеры, продолжающей с трудом удерживать часть нападающих в заморозке, предательски дрожит. Селена, чей белоснежный наряд украшен уже не свежими цветами, а алыми бисеринами крови, взяла под контроль слишком много объектов. Ингвар старательно перекачивает в нее свою энергию, но измотанный битвой и ранениями возлюбленный не лучший источник подзарядки для Селены, потому к монстрам постепенно возвращается и хитрый оскал, и возможность шевелиться.