Ремесло Теней. На границе вечности

Со своими страхами лучше всего бороться в одиночку.

Если собираешься одержать абсолютную победу над тем, что пугает тебя, не стоит поддаваться заблуждению, будто присутствие друзей и любимых предаст для этого сил. Страх – коварное чувство. Ему известны все твои тайные пороки и желания. И именно поэтому на первых порах его не так уж сложно побороть – достаточно чуть силы воли и все в порядке.

Но это иллюзия.

На какое-то время ты можешь решить, что действительно победил, однако потом, в самый неожиданный момент, твой страх напомнит о себе, ударив жестоко и исподтишка.

А вот когда ты один на один с собой, ему некуда деться. В этот момент и начинается настоящее сражение за власть над собственным разумом, в котором у тебя нет права на ошибку. Позволишь малейшую слабину и проиграешь. Безвозвратно.

Я не любил проигрывать и потому, сидя на холодном полу ледяной пещеры, такой глубокой, что даже свет снаружи сюда не проникал, ждал, когда зверь появится.

Мягкая поступь приближавшегося зверя привлекла мое внимание. Я оставался спиной к входу, не шевелясь, ожидая, когда в темноте раздастся басовитый рык хозяйки пещеры. Мое восприятие было обострено до предела, а вечно движущиеся Тени создавали вокруг нечто вроде сигнальной паутины, сообщавшей не только о любых перемещениях хищника, но и о его настроении. Благодаря Теням, мне не требовалось видеть, что в зубах самка снежного китха держит только что пойманный трупик скальной крысы, мне не нужно было слышать, как принюхивается она к запаху чужака в своем доме, и я знал, какие намеренья это рождает в ее охотничьем мозгу: «убить, убить, убить…»

Едва уловимый ментальный всплеск подсказал, что прежняя добыча уже не интересует ее, и трупик грызуна выпал из окровавленной пасти в утоптанный снег. Самый опасный зверь здешних мест осторожно водил заостренными ушками, а затем бесшумно вошел в пещеру.

Я продолжал сидеть без движения, внешне расслабленный и спокойный.

Любой охотник скажет, что ни при каких обстоятельствах нельзя поворачиваться к хищнику спиной. Это может спровоцировать атаку. Я знал это так же хорошо, как и то, что просто забредать в логово китха, где в колыбельке, сооруженной из клочков шерсти, мирно посапывали детеныши, было равносильно самоубийству. Но по-другому поступить не мог.

Я должен был уничтожить тот липкий страх, поселившийся в сердце семь лет назад, когда трое названных друзей решили повеселиться, оставив меня одного в пещере с китхами.

Точь-в-точь как сейчас.

Только в ту пору мне едва исполнилось тринадцать.

Тайна, как мне удалось тогда спастись, так и не получила разгадки. Но с тех пор почти каждую ночь я видел один и тот же сон, как десятки кошачьих челюстей разрывали мое тело на части, а после преспокойно умывались кровью.

За минувшие годы я сумел некоторым образом привыкнуть к кошмарам и уже практически не обращал на них внимания, но оставлять все как есть не хотел. С того дня, как вернулся с Боиджии, я вдруг осознал, что потерял право упиваться глубочайшим из собственных страхов. Поскольку перестал верить, что те, кто теперь назывался моей семьей, позволят мне и дальше культивировать его.

Кошка приближалась медленно и бесшумно, словно воплощенная смерть, при этом продолжая опасливо шевелить ушами и принюхиваться к стылому воздуху.

Тихонько пискнул котенок, и мать тут же замерла.

Я не шевелился, сосредоточив внимание на намереньях самки и все еще пытаясь заставить собственное сердце колотиться чуточку тише. Если она решит прыгнуть, мне ни за что не увернуться.

Выждав несколько секунд, самка продолжила движение, не сводя с моего затылка больших и прекрасно приспособленных к кромешной темноте глаз. Осторожно обогнув нежданное препятствие, она старалась по максимуму держать расстояние. Тени помогали мне улавливать ее беспокойство. Как и для любой матери, безопасность собственного дитя оставалась для китха превыше собственной. И я знал, что покуда она не удостоверится, что с ее выводком все в порядке, меня трогать не станет.

Должен признаться, первоначально я действительно подумывал о том, чтобы передушить всех котят и вывести китха из себя, тем самым накалив ситуацию до максимальной точки. Но, едва взглянув на эти маленькие новорожденные комочки шерсти, вдруг понял, что не имею ни малейшего желания совершать что-либо подобное.

Во всяком случае, не в этот раз.

В сущности, я, пожалуй, мог бы убить кого угодно. И это не пустое бахвальство, лишь констатация факта.

С некоторых пор клеймо убийцы прочно въелось в подсознание, оторвав и уничтожив небольшой кусочек души. Поэтому я прекрасно понимал разницу между необходимостью лишить кого-то жизни и простым желанием доказать, что ты сильнее. Ведь даже самые кровожадные хищники и те не убивают без причины.

Обнюхав мирно посапывавший выводок, кошка, наконец, смогла позволить себе уделить внимание непрошеному гостю и басовито всхрапнула.