Ремесло [СИ]

У бабушки был очень странный дом. Лиля и Лео разглядывали его из окна машины и холодные, колючие мурашки бежали по их спинам. Сам элитный посёлок Красная поляна, куда их со всеми вещами привёз социальный работник, выглядел презентабельно: зелёные лужайки, большие красивые коттеджи, чистые малолюдные улочки. Близнецы даже приободрились, они то думали, бабушка живёт в какой-то захолустной деревне. Но вся радость вышла из них, когда они увидели свой новый дом. Он был чёрным. С зияющими тьмой узкими окнами. С массивной дверью из вишнёвого дерева, которая скрипела, как пасть чудовища. Дом находился на центральной улице посёлка и был окружён светлыми двухэтажными коттеджами, но над ним самим словно сгущался мрак. К дому вела широкая дорожка, по которой можно было подъехать прямо на машине. Но Павел Сергеевич припарковался на обочине, словно мечтал убраться отсюда поскорее.

— Вот мы и на месте. Чудно здесь! Правда, ребята?

Лиля и Лео кисло переглянулись. Оба рыжие и конопатые от рождения побледнели после гибели родителей. Теперь их некогда огненные волосы напоминали ржавчину. Весёлые веснушки больше не окропляли вздёрнутые носики.

Павел Сергеевич натянуто улыбнулся, скрывая накатившийся на него ужас, и принялся доставать из багажника вещи близнецов.

— Все еще считаешь, что это лучше, чем приют? — спросила Лиля, стаскивая наушники.

Брат пожал плечами и хотел что-то ответить, но так и застыл с открытым ртом, уставившись на дверь дома. Лиля проследила его взгляд и тоже увидела выросшую на крыльце бабушку. Бабушку по маминой линии они почти не знали. Видели один раз шесть лет назад, когда им было по десять. Родители с бабушкой Анфисой не общались и детям про неё ничего не рассказывали. Если бы не горе, близнецы бы вряд ли хоть раз приехали сюда. Но раз родителей теперь нет, им придётся какое-то время пожить с ней.

Анфиса была высокой и очень худой, пучок серебристых волос был туго собран на затылке. На ней было чёрное платье в пол, вероятно, она тоже носила траур. Пока дети нехотя шли по дорожке к дому, бабушка не сводила с них стеклянный, суровый взгляд.

— Лилия, Леонид, — сухо поприветствовала она. — Добро пожаловать домой. У входа снимайте обувь, пожалуйста.

Близнецы кивнули и умоляюще посмотрели на нервно улыбающегося Павла Сергеевича. Бедолага так переволновался, что на лбу выступили испарины.

— Здравствуйте, Анфиса Николаевна. Мы с вами по телефону говорили.

Бабушка смерила его взглядом. На сухом морщинистом лице не было ни одной эмоции.

— Спасибо, что привезли их. До свидания.

— Но… Я хотел… — Павел явно надеялся проследить, чтобы подопечные хорошо устроились, но хозяйка сверкнула глазами, дав понять, что ему пора.

— Все документы мы уже подготовили с вашим коллегой. Вы ещё что-то хотели? — спросила Анфиса, смотря куда-то сквозь него.

— Я… Всё в порядке. Просто… — Павел сделал усилие и с улыбкой повернулся к детям. — Мой телефон у вас есть. Раз в месяц я буду приезжать с проверкой. Постарайтесь освоиться здесь. Ладно?

Анфиса положила холодные руки на плечи внукам и подтолкнула их к двери. На прощание они ещё раз повернули головы к Павлу Сергеевичу. В их глазах больше не читались тоска и печаль от потери родителей, сейчас они были наполнены каким-то первобытным страхом. Ком подступил к горлу, но больше он ничего не мог для них сделать. Когда он вернулся в машину, чувство безысходности сменилось облегчением, ведь теперь можно было убраться отсюда.

В доме царил полумрак. Пахло каким-то едким лекарством. За окном стояла золотая осень, солнце ещё баловало теплом, но внутри было прохладно. В доме был сделан современный ремонт, но вся мебель осталась старой, затхлой. Ощущения уюта не было.

Лео и Лиля уже успели распаковать вещи и теперь пили молоко на кухне. Бабушка стояла к ним спиной, смотря в окно.

— Как прискорбно, что вы остались сиротами в таком юном возрасте, — монотонно сказала она. — Но время залечит вашу боль. Вам будет здесь хорошо. Обещаю.

Она сделала паузу и медленно повернулась. У бабушки были бледно-серые глаза. Издалека казалось, что они белые и мутные, как у мертвеца или слепого человека.

Близнецы без слов и лишних взглядов понимали друг друга. Чувствовали эмоции и мысли на расстоянии. «Бабуля странная», — пронеслось в голове Лео. «Я знаю», — отозвалась Лиля.

— Может, сбежим от неё? — спросила Лиля, когда они поднялись в свою новую комнату и остались одни.

— А дальше что? Скитаться? У нас есть квартира и деньги родителей, просто нужно дождаться совершеннолетия, чтобы распоряжаться ими. Надо потерпеть два года. Мы справимся.

Сестра фыркнула, но мысленно согласилась с Лео. Он всегда был рассудительнее ее. Даже во время похорон, когда она то рыдала, катаясь по полу, то в ярости пинала стулья, Лео сохранял спокойствие. И каждый раз, как кто-то пытался успокоить её или вывести из зала, он загораживал сестру и тихо говорил: «Отстаньте от неё. Она справляется как умеет».