Река воспоминаний (СИ)

Река воспоминаний

Река с восторгом принимает нас, свободных,

если только мы осмеливаемся отцепиться.

Наша истинная работа - в этом путешествии,

в этом приключении.

Ричард Бах.

I

Айрин ехала в маршрутном такси, в один из обычных будних дней, не предвещавших похоже ничего, кроме дождя. Небо хмурилось, выражая свое недовольство чем-то, и, по всей видимости, находилось в раздумьях обрушиться на людей, находящихся на земле, проливной грозой или всего лишь надоедливым моросящим дождиком. Оно никак не могло решиться на какой-либо шаг вот уже третий день подряд. Своим поведением оно влияло и на людей, потому что взоры их то и дело обращались к нему, чего в солнечный день оно бы никогда не дождалось. Может быть, в этом и была его хитрость, кто знает?

Все, находящиеся с Айрин под одной крышей такси, были скучны и серы, под стать погоде.

Айрин вовсе не относилась к числу тех людей, которых вдохновляет такая погода, она была приверженцем солнышка и ярких красок во всем.

Некоторое время она наблюдала за своими попутчиками, но не найдя в них ничего примечательного, переключила свой взгляд в окно, предаваясь мечтам и одновременно обращая внимания на все, что заслуживало внимания. Таких вещей было очень много, ведь Айрин считала, что весь мир принадлежит ей, и поэтому нельзя было выпустить из внимания ни одной детали.

Ей шел уже двадцать первый год, и это то время, как говорят, когда люди перестают ждать чего-то необычного от жизни и с головой погружаются в омут повседневных забот. Но чему она не переставала радоваться: у нее их не было. И что самое удивительное она не пыталась их создать, как большинство ее знакомых. Может быть, поэтому у нее было очень мало друзей, что, впрочем, нисколько ее не огорчало. Айрин была наглядным примером человека, любящего жизнь и та в свою очередь отвечала ей взаимностью: ее внешность ее совершенно устраивала, здоровье было превосходным (ее любимая поговорка была « У здорового духа - здоровое тело»), никакого горя в семье. Она не была дочерью миллионера, но жизнь давала ей столько денег, сколько считала нужным на данном этапе и она верила, что у нее будет все, что она захочет.

На одной из остановок в маршрутку сел какой-то дед, и Айрин не увидела бы в нем ничего примечательного, если бы в тот момент, когда он, окинув взглядом всех пассажиров, не остановил свой взгляд на ней. Его взор до того момента просто блуждающий, остановился на Айрин и словно вцепился в нее. Она с вызовом ответила ему тем же, но поняла, что сбросить с себя этот цепкий взгляд так просто не удастся. Настроение сегодня у нее было отнюдь не боевое, и она решила просто мирно отвернуться, но в эту секунду, откуда ни возьмись, яркий луч, казалось пропавшего навсегда солнца, осветил его. И его седые волосы в луче солнца преобразились в прекрасный золотой нимб, такой яркий, что Айрин невольно зажмурилась, просто потому что отвести взгляд было бы выше ее сил. Через секунду она открыла глаза, но никакого нимба, ни солнца не было. Перед ней сидел обычный дед, и он не смотрел на девушку, а скучающе впялился в окно, как и остальные пассажиры, думающие о своих проблемах или болячках.

Айрин почувствовала какое-то жгучее разочарование, как от утраты чего-то невозвратимого, но она объяснила сама себе, что это просто ее тоска по солнцу и этот дед тут ни при чем. Через две остановки дедуля неприятным стариковским голосом попросил сделать остановку и, кряхтя, как и подобает всем старикам, вышел. Айрин стало как-то уж совсем необъяснимо противно, словно рыцарь, которого она ждала всю жизнь, снял шлем, а под ним оказался старикан, скрюченный радикулитом.

Тут ее взгляд упал на сиденье, на котором только что сидел старик. На сиденье лежал кошелек. И Айрин сделала самый странный поступок в жизни. Она никогда не отличалась сердобольностью, и максимум чего можно было ожидать от нее в такой ситуации, что она отдала бы кошелек водителю. Но Айрин схватив кошелек, попросила остановить машину. Айрин была уверена в том, что мысли ее попутчиков, были далеки от того, что она собиралась вернуть кошелек. Но так как всем совершенно наплевать на чужие проблемы, все погрязли в своих собственных, никто не попытался ее задержать, хотя все они видели ее «грех».