Рейд

Впервые узнать о существовании Мидгарда мне помог случай. Все произошло в фойе дорогого ресторана. Мужчина, который шел впереди меня к гардеробу, вдруг словно натолкнулся на воздух и замер так неожиданно, что моя голова едва не впечаталась ему между лопаток. Я с недовольной миной сделал шаг в сторону и сам, в свою очередь окаменел. Дело в том, что напротив моего живого препятствия стоял другой человек, и на плоскости взглядов этих двух людей вполне можно было приготовить омлет — настолько они были раскаленными. Так, наверное, смотрели друг на друга ганфайтеры перед салуном в Додж — Сити за секунду до выстрела. Моя голова невольно вжалась в плечи — вот — вот должно было случиться нечто ужасное. Руки мужчин одновременно метнулись к поясам. Именно руки — обе у каждого. И уже позже я понял — так не вытаскивают из кобуры пистолет. Так хватаются за меч. Или за шпагу, когда одна рука выдергивает клинок, а вторая фиксирует ножны. Причем, и меня это поразило в самое сердце, движения не были наигранными. Они были инстинктивными, даже реактивными, как если бы от этого зависела их жизнь. Но ножен на месте не оказалось. Потому что все действие происходило, как я уже упомянул, в XXI — м веке, в фойе ресторана «Статус». Оба мужчины рассмеялись, а потом заговорили. Они общались непринужденно, ни на кого не обращая внимания. Словно не было рядом меня, бессмысленно моргающего, будто женщина с усталым лицом не тянулась к одному из них с номерком. Они нас просто не замечали. В воздухе плотным слоем повисла аура власти, в которой не чувствовалось и тени напускной надменности. Кто они, эти незнакомцы? Влиятельные персоны, инкогнито? И где то место, в котором разногласия до сих пор разрешаются посредством фехтовального поединка? Их диалог не только не развеял туман над произошедшим инцидентом, а наоборот — сгустил облако тайны.

— Рад вас видеть, ярл, в добром здравии, — церемонно произнес второй незнакомец.

Ничего себе, приветствие людей в век информационных технологий!

— Взаимно, ваше величество. Какой счастливый повод привел столь высокого гостя в нашу скромную локацию?

Ваше величество?! Локацию?! Я совсем ошалел от услышанного.

— О, сугубо личные дела. И только.

— Осмелюсь уточнить — личные дела в…

— Да — да, речь идет о земном мире.

— Хм, — недоверчиво фыркнул «мой незнакомец», тот самый, в которого я чуть — чуть не врезался. — Не могу ли я быть чем — нибудь вам полезен?

— О, нет, не стоит утруждаться. Ничего серьезного. Пара дней и я вернусь на родину.

— Какая жалость… Скоро ли мы встретимся в Мидгарде?

— Скоро, дорогой Браги. Очень скоро. Вот там — то мы и сведем, наконец, наши счеты.

Последняя фраза прозвучала весьма зловеще. Они простились вежливыми полупоклонами, очевидно привычными для обоих, но очень странными в окружавшей их обстановке. А я остался на месте и вспоминал, вспоминал. «Мидгард». Что — то из мифологии. Так началась моя болезнь под названием «Мидгард».

Через неделю я знал о скандинавском «срединном мире» все, но ни на шаг не продвинулся к интересующей меня общности людей. Я уже предвкушал острую статью о группе реконструкторов или очерк на тему диффузии виртуальной символики в нашу жизнь, но — увы, репортерское чутье меня подвело. Знаете, сколько понадобилось времени, чтобы по крупицам собрать те крохи информации, что нынче у меня имеются? Три года. Три года напряженного выслеживания. Куски фраз, намеки, слухи, короткие беседы со странными персонажами, которые мгновенно замыкались в себе, едва признавали во мне журналиста, случайные встречи или назначенные рандеву с рекомендациями от «серьезных людей», одинаково оканчивающиеся внезапным обрывом разговора. Три года, потраченных на погоню за постоянно ускользающей легендой. И вот теперь я готов сдаться. Я выдохся и передаю всем желающим то лоскутное одеяло, что мне удалось скроить из фрагментов нежданных откровений. Пусть мое дело продолжит более настойчивый или более удачливый. Информация, как известно, тоже оружие. И кое — чем я все — таки сумею вас вооружить.