РЕФОРМЫ: за чей счёт банкет?

Мои заметки о месте в современной российской экономике рядовых граждан, не облеченных ни властью, ни какими-либо полномочиями с привилегиями, я обращаю к тем, кого волнует будущее наших детей, кто оказался на обочине, точнее, на пути, по которому прокатился локомотив реформ, раскрепощая предпринимательскую инициативу и сметая всё, что нельзя в одночасье присвоить, кто остался неравнодушен к тому, как меняется идеологический, культурный и экономический ландшафт в стране, кому набила оскомину пропаганда недавнего прошлого, перекрашенная в черный цвет. Потоки грязи в адрес предыдущих поколений – творцов нашей истории, тех, кто, несмотря на исключительно тяжелые условия быта до революции 1917 г. и после неё, войны, тюрьмы и расстрелы выстроил сверхдержаву, голословные обвинения в кровожадности самой идеи социализма, служили только одной цели – создать иллюзию, что все эпизоды в истории, а особенно советский период, когда страна расширялась и укреплялась – это цепь преступлений и больше ничего. Преступным путём энтузиазм в народе не поднимешь. А именно так, прежде всего на энтузиазме, отстраивалась страна. Осуждать конкретные преступления конкретных людей во власти – это можно понять. Но судить Историю…!? Осудить христианские заповеди, заимствованные коммунистической идеологией, а заодно и идеалы французской революции – свободу, равенство, братство, и предложить вместо них пошлость, нескончаемые фестивали и шоу на фоне обнищания людей, чудовищное расслоение общества путём избирательной приватизации того, что обещало пролиться золотым дождём (не гнушаясь тем, что это тоже советское наследие), неравенство и человеконенавистничество, считая их более чем адекватной заменой – это надо обладать очень искаженным пониманием добра и зла.

Молодёжь (к счастью, не вся) часто всё принимает за чистую монету, не утруждая себя задуматься, почему то, что говорят сегодня, противоречит тому, что говорили тогда.

«Лес значительнее, чем моё описание леса; предмет не исчерпывается моим к нему отношением», – писал М. Пришвин. Отмечая эти слова Пришвина, А. Варламов, его биограф в серии ЖЗЛ, резюмировал: «Жизнь всегда права».

Как это верно в отношении Истории, потому что летопись жизни – это лишь представление о ней с множеством фактов. Так при описании природы нельзя учесть всех биохимических процессов, протекающих в ней, а только то, что доступно – их внешнее проявление. Складывается парадоксальная ситуация: с одной стороны только по истечении нескольких десятилетий суд Истории выносит свой приговор конкретным событиям, а с другой – надо понимать, что контекст ускользает. У каждого отрезка истории есть своя внутренняя жизнь и её внешнее проявление. Потомкам часто остаются события, которые лежат на её поверхности, а внутренние пружины, внутренняя жизнь осталась у тех, кто пережил ту эпоху. Поэтому в оценке прошлого нельзя отрываться от исторического контекста и правильней доверять очевидцам с объективным взглядом на события, участникам событий и документам. К сожалению, с конца 80-х годов прислушиваться к настоящим историкам, оперирующим фактами, к тем, кто имел большой положительный опыт управления заводом, отраслью или страной, стало считаться вредоносным (совок!).

Совсем дурной тон – искажать и то, что было на поверхности, что легко доказывается или опровергается. Например, однажды я прочитал в «Вечерней Москве» заметку о том, что шоколад был в советское время запрещён, как буржуазный продукт. Диву даёшься, как с такими пещерными знаниями одни пишут заметки, а другие их публикуют. Автор даже не удосужилась в интернете проверить свои дремучие, не знаю уж какой пропагандой навязанные «знания», чтобы убедиться, что этого «буржуазного» продукта было в стране достаточно на полках магазинов. И тогда он был намного лучше по качеству, чем теперешний «Марс». И таких примеров много.

В этом сборнике статей, я, как рядовой потребитель товаров и услуг (поскольку реформы теперь направлены на строительство общества не творцов, но потребителей), попытался увидеть нутро этого самого общества потребления (в надежде, что оно недолго будет владеть умами сегодняшней молодёжи), которое строят наши поборники реформ через перераспределение в свою пользу накопленных богатств и доходов, а не путём подъёма экономики, что оно даёт простым людям, и изложить свои впечатления на бумаге. Прежде всего, я задаю вопросы сектору рыночных отношений, потому что государственный сектор в какой-то мере начал оживать: достижениями в ВПК (хотя и опирающимися на советские разработки) можно гордиться. Рынок – обернулся он благом для нашего народа или сделал его всего лишь статистической единицей для сбора налогов – вот предмет для анализа. Так ли уж эффективен частный капитал по сравнению с государственным, как о нём слагают легенды (или мифы!) его пропагандисты?