Рецепт Мастера. Революция амазонок. Книга 1

Башня Киевиц на Ярославовом Валу, 1

Три молодые женщины-киевлянки случайно приняли от умирающей ведьмы Кылыны ее дар. Как они распорядятся им, ведь они такие разные — бизнес-леди Катерина Дображанская, певица Даша Чуб и студентка исторического факультета Маша Ковалева.

По воле судьбы они оказались в Прошлом, где Катя стала миллионершей, Даша, украв стихи у Анны Ахматовой, — известной поэтессой и пилоткой Изидой Киевской, а Маша ушла в монастырь под именем Отрока Пустынского.

Теперь, чтоб сохранить свое благосостояние, с помощью дочери Кылыны Акнир им нужно отменить октябрьскую революцию. Для этого они похищают царскую семью…

Но каковы будут последствия этой Отмены?

И кто устроил революцию на самом деле?[1]

Глава из предыдущей книги «Киевские Ведьмы. Рецепт Мастера. Спасти Императора!»

В 1917 (23 февраля по ст. ст.) году в России Международный женский день отмечался левыми организациями с 1913 года в последнее воскресенье февраля. В этом году русские женщины забастовали на два дня раньше, требуя «хлеба и мира» и не обращая внимания на отказ политических лидеров поддержать их выступление. Дальнейший ход событий хорошо известен: через четыре дня пал царизм и народ получил демократические свободы.

— Мать моя, что ж вы так долго?.. Мария Владимировна, умоляю, идемте быстрей! — быстро скользнув по Кате, как по чему-то неважному, Акнир вцепилась взглядом в Машу.

Катерина Михайловна не обиделась — обида давно находилась за пределами ее самосознания. Обижаются те, кто не способен сложить себе цену и ждет оценки от других и болезненно вздрагивает от того, что в глазах другого их стоимость невелика. А госпожа Дображанская точно знала себе цену, как и цену переменчивых настроений Акнир, а оттого отреагировала не на адресованную ей пустоту, а сугубо на явную и подозрительную перемену в отношении Маши.

Из одного того, что лжеотрок нежданно удостоилась имени-отчества, было понятно: случилось нечто ужасное.

Но непонятного пока было больше… Взять хоть пейзаж, на фоне которого разыгралась вся эта сцена!

Взятая внаем неприметная коляска г-жи Дображанской и тряская двуосная повозка Отрока Пустынского, управляемая худосочным монахом в безликом куколе, стояли посреди бесконечного, скованного бесснежным морозом, бескрайне-черного поля, разлегшегося далеко за пределами Киева (и дабы добраться сюда, в указанное ведьмою место, Катерине Михайловне, вынужденной занять место кучера, понадобилось четыре часа, немало терпения и Митин компас в придачу). А, умоляя Машу идти побыстрее, ожидавшая их в центре совершенно пустого пространства, озябшая, пританцовывавшая от нетерпенья Акнир показывала ладонью куда-то в небо.

— Похищение не удалось? — осведомилась Катерина Михайловна.

— Как оно могло не удаться!.. — упрятанная в пуховый платок и тулуп ведьма нервозно извлекла из обширного кармана новый учебник и сунула Кате. — На, почитай. Рассказывать времени нет. Тут все в подробностях. Историки привирают, конечно, но они всегда это делают. А в целом, все правда. Беда у нас, Маша…

Быстро размяв окоченевшие пальцы, девчонка сотворила щелчок и…

Бескрайнее поле стало лесом. Серую весеннюю мглу сменило ослепительно-солнечное лето, бездорожье — ровный серый асфальт. Небо перекрыли высокие, в два человеческих роста ворота, с дистанционным управлением. Два дореволюционных экипажа остались в Прошлом — рядом на солнце сверкал новенький черный «ягуар».

— Мы в ХХІ веке? — сердце Дображанской забилось (она и забыла, что, оставшись Киевицами, Трое по-прежнему могут перемещаться во времени, и воспоминание сразу посулило множество прекрасных возможностей).

— Разве можно придумать более надежное место, чтобы припрятать царскую семью? — бросила ведьма.

Ворота бесшумно открылись, приглашая их в «там»… Акнир повела гостей по ухоженной дорожке, обрамленной высокими горделивыми розами. Впереди путников ждал небольшой особняк. Безмолвный монах шел за Машей с отрешенным видом телохранителя-тени, но присутствие постороннего не затронуло Катины мысли — лжеотрок обладала безграничным кредитом доверия с ее стороны. В отличье от многоликой, переменчивой ведьмы Акнир.

— Что это за дом? — поинтересовалась Дображанская, снимая на ходу перчатки и шубу.

— Дом моей матери. Наш дом. Слепым сюда вход заказан.

— Еще один Провал?

Акнир промолчала: то ли пропустила вопрос мимо ушей, то ли сочла его риторическим.

Парадный вход приближающегося «дома матери» оплетали лепные изображенья двух пышнобедрых и длинноволосых див, изогнувшихся в характерных для нового стиля эротических позах.

— Модерн, — со знанием дела сказала хозяйка «жемчужины» киевского Модерна — Дома с Химерами.

— Что же еще?.. — в одночасье ответили ведьма и Отрок.