Ребята Скобского дворца

Раньше Ванюшка Чулин дружил только с мальчишками. На девчонок он смотрел свысока. Даже разговаривать с ними считал ниже своего достоинства.

Но как только Ванюшка с дедом, матерью и бабушкой поселились на рабочей окраине Питера, попал он в постыдную неволю. И самое главное, в рабство Ванюшка пошел добровольно. Никто его силой не тащил, не уговаривал. Шел Ванюшке в это время двенадцатый год. А Фроське и того меньше. Была она моложе Ванюшки на два месяца и четыре дня.

Столь горестная история произошла на дворе огромного жилого дома, который сохранился и по сей день в Ленинграде.

Куда ни взглянешь — чернели закопченные фабричные и заводские корпуса. Над ними день и ночь дымили высоченные кирпичные трубы. Заволакивали они небо густым облачным маревом, оседавшим черными жирными хлопьями. Отовсюду неумолчно несся грохот, скрежет, визг, пахло гарью, нефтью, сырой кожей и еще чем-то острым и неприятным, словно на огромной свалке.

— Как в аду кромешном, — с укором говорила деду болезненная бабушка Ванюшки Настасья Ильинична, набожно крестясь и скорбно поджимая сухие блеклые губы. По-монашески одетая во все черное, она зябко куталась в старенький шерстяной платок. Глаза у нее слезились, руки тряслись.

— Да-а... — задумчиво качала головой молчаливая мать Ванюшки Анна Николаевна, румяная, чернобровая, с тугим пучком закрученной на затылке косы. — Не искали, да нашли. Что она хотела этим сказать, оставалось непонятным. Только Ванюшкин дед Николай Петрович не унывал. Он вообще никогда не унывал, даже если его торговое дело, как это было на предыдущем месте на Офицерской улице у Литовского замка, вместо барыша приносило убыток. Козырем ходил он по комнате и сыпал своими излюбленными поговорками. Круглая лысина на голове у него белела, как заплатка, на черной, рассыпающейся по сторонам шевелюре. Карие, с хитринкой глаза задорно смотрели сквозь стекла очков.

— Зато живем во дворце, — хвалился он, поглаживая свою окладистую, черную с проседью бороду, и спрашивал у Ванюшки: — Так, что ли, Якунькин-Ванькин?

Дед не шутил. Жили они теперь во дворце.