Реальность Тардис

Октябрь 2023 г.

Октябрь – серый, стылый, слякотный месяц. Время, когда осень передаёт права зиме, однако последняя еще сомневается, нужна ли ей дополнительная нагрузка или обойтись положенным по календарю сроком. Гадко, холодно, тоскливо, сыро. Промозглый дождь неумолимо превращается в мокрый снег. Ветер швыряет ледяные капли за воротник. Ноги, в какой бы обуви ни были – уже давно вымокли. Скоро Самайн. Грань мира постепенно истоньшается, но до Дикой охоты еще несколько дней. Пока не звучит над жнивьями призывно рог, не набрала силу осенняя буря. Призрачный всадник только седлает своего коня. Дикие гончие дремлют в псарнях. Мир лишь готовится к особой ночи, но в таких местах, как это, уже слышен гул безвременья.

На городском кладбище пусто. Но в самой дальней части, примыкающей вплотную к лесу, около могилы сидят люди. Судя по всему, родственники, пришедшие помянуть умершего в особую дату. Рождения или смерти. Ясно, что мертвым календарь безразличен – он нужен живым.

Люди редко переговариваются. В вязкую тишину иногда проникают обрывки фраз:

– Сколько лет прошло, а я все не могу понять, зачем я его в этот самолет посадила, сдалась мне эта путевка, – со слезами на глазах произносит старшая из женщин.

– Мам, ну не начинай, – гулко произносит невысокий, светловолосый мужчина. Ему тоже тяжело, но эта тяжесть за долгие годы стала привычной, почти родной. Словно ноющая старая рана, которую хоть и вылечили, но на погоду тянет. Сам он часто думал: как так вышло, что брат полетел в том самолёте, а остальная семья должна была лететь на день позже. Ошибка, роковая невнимательность, халатность? Никто не думал, что так оно будет. Конечно, не думал. И не виноват никто, кроме фанатичной террористки-смертницы. Даже тот несчастный капитан милиции не виноват, из которого прилюдно сделали козла отпущения за то, что недостаточно качественно осмотрел шахидку. Хотя как ее качественно досмотреть надо было, если следствие установило, что взрывчатки у нее не было, не понятно. Однако брата это не вернёт. И мать не вернет, которая уже скоро как двадцать лет не здесь, не с ними, а в аэропорту, в зале ожидания.

Снова стало тихо. Вторая женщина безмолвно, смотрит куда-то вдаль, туда, где на краю леса мерцают маленькие, жёлтые огоньки. Она всегда молчит, когда приезжает сюда. Слова в таких ситуациях лишние, ненужные, пустые, ведь ими невозможно унять боль, утешить горе. Люди вообще придают много значения словам и все меньше и меньше делам. А тут и делом то не поможешь, тогда что воздух сотрясать. Это не её боль, она досталась ей вместе с мужем. Войдя в его семью, как и водится, разделила с ним все радости и горести. И того, и другого было вдоволь. Что уж…

Вот и ежегодное молчание на кладбище в день рождения неизвестного ей человека стало сравни ритуалу, когда сидишь и спрашиваешь, а можно ли было что-то изменить, перекроить реальность? Если бы отследили смертницу, если бы не продали за взятку билет? Или на худой конец просто бы не полетели раздельно? Глупые и бесполезные мысли. Зачем из года в год лезут в голову? Но не денешься от них, как не спрячешься в эти дни от мерцающих огоньков, что пляшут вдали кладбища, перемигиваются, приближаясь. Но вопросы, заданные много лет назад, повторяются и в эту ночь, и не меняются из года в год. «А можно ли было что-то изменить? Знать, предугадать, исправить?» Да, уж, извечные русские вопросы: «Кто виноват?» и «Что делать?» Только с истеричными женскими нотками. Вопросы о родных, близких, дорогих людях. О шурине, которого никогда не видела, о Дениске, мечтавшем служить и до полусмерти замёрзшем по дороге в часть, о глубоко обиженных родителях, о сестре, сбежавшей ото всех на другой край мира. Но что толку-то? Вопросы заданы. Но ответов на них нет. А те, что есть, глупы, и поэтому неприятны. От этого горько, и гложет ненужное чувство вины. Одна надежда: за рутиной последующих дней разойдутся кругами по серой воде и глупые вопросы, и бесполезные мысли, и ничего не меняющие ответы…

Уже совсем стемнело, люди ушли. На могиле остались традиционные хлеб и стопка. Высокая, сотканная из тьмы фигура прошлась вдоль надгробий, скользнула длинными пальцами по краю плиты. Вчиталась в табличку с датами жизни, покачала в раздумье головой. Присела на сохранившую человеческое тепло скамью. Взяла подношение и шелестом опавшей листвы произнесла:

«Я ГОТОВ ДАТЬ ДАЖЕ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ОТВЕТЫ НА ТВОИ ВОПРОСЫ, АЛИСА. НО ЧТО ТЫ БУДЕШЬ С ЭТИМ ДЕЛАТЬ?»