Разрыв

Что было до «Разрыва»?

Для тех, кто пока еще не прочел первую книгу трилогии «Дневник В.», которая называлась «Любовное приключение», приведем ее краткое содержание. Семейная жизнь Вэлери Райан дала трещину, ее карьера психотерапевта пошла прахом, но Вэлери с завидным упорством пытается спасти неудачный брак, хотя бы ради сына. Год выдался нелегким, как можно судить по откровенным дневниковым записям Вэлери. Обнаружив хроническую неверность мужа, известного драматурга, Вэлери назло ему пытается крутить роман с простоватым Эдди Бенедетто, принимает ухаживания интеллектуала Бена Мерфи и отбивается от приставаний сумасбродной Дианы Пирс. В поисках доказательств неверности мужа Вэлери обыскивает дом и обнаруживает папку, содержимое которой способно перевернуть все ее представления о мужской порядочности. Неужели утрата доверия к супругу убьет в ней всякую надежду на новую любовь?

Пока просматривала папку, все кишки завязались в морской узел. Там были документы на участок 9НЕ, Канареечный переулок, Черноозерское жилищное товарищество. Канареечный переулок! Название словно из диснеевского мультика — сама невинность и беззаботность: желтенькие ставни, герани на подоконниках, розовые от счастья молодожены порхают вместе с райскими птицами. Как Роджер мог купить дом — настоящий дом с кухней, канализацией, счетами за электричество — и ни слова мне не сказать? Почему?

Я углубилась в папку. Нашла соглашение о членских взносах (429 долл./мес) и ксерокопию документа под названием «Положение об уставе, правилах и ограничениях Черноозерского жилищного товарищества». Пятнадцать страниц запретов и предписаний: не вешать таблички и указатели, не устанавливать цепные заграждения, не держать скот и домашних животных, за исключением кошек и собак… не устанавливать наружные антенны и спутниковые тарелки… бельевые веревки, мусорные баки, поленницы и т. п. не должны располагаться на виду — и всякое такое. На последней странице подписался Гленн Мак-Клинток, президент Черноозерского жилищного товарищества. Потом — Салли Краусс, государственный нотариус. В самом низу стояла размашистая, уверенная подпись Роджера. Я торопливо пролистала остальные бумаги. Нашла конверт, набитый бледно-голубыми корешками чеков. Счет принадлежит Роджеру, чеки выписаны на Черноозерское жилищное товарищество. Каждый на четыреста двадцать девять долларов.

А я-то думала, что интрижки Роджера с его развязными юными протеже — мои самые большие неприятности. Теперь оказалось, что мой муж завел даже не любовницу, а другой дом, другую жизнь! Я начала задыхаться. Руки дрожали. Тормоза, похоже, напрочь отказывали, я сама этого испугалась.

Мама, которая обычно готова застрелить Роджера, попадись ей пистолет, на этот раз высказала неожиданно великодушное объяснение: может, Роджер купил дом не для того, чтобы путаться с девками. Может, это такая инвестиция в недвижимость. Еще один тайный вклад. Нечто вроде тех золотых слитков, которые, как утверждает Диана, Роджер спрятал где-то у нас дома.

На сегодня все.

В.

Роджер поехал в центр — наверняка ищет замену великолепному гардеробу, который я в бешенстве уничтожила. Хоть бы он попал под грузовик. На самом деле я скорее желаю этого себе. Выбраться из постели удается с трудом. Чувствую себя совершенным ничтожеством. Аппетита никакого. Потеряла четыре фунта, но что такое четыре фунта для того, кто в один миг будто поправился на тонну! Глаза постоянно на мокром месте. Вчера разревелась в супермаркете — не могла найти кукурузные сухарики. Их не было ни на линии 9 с хлебными сухариками, ни на линии 11 с кукурузными хлопьями. Обойдя эти идиотские «линии» идиотского магазина, позвала продавца-консультанта. Он уставился на меня, словно к нему по-китайски обратились. В глазах закипели слезы. Пришлось отвернуться.