Разрыв. Этот длинный, длинный день

ЯНЬШИН ЮРИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ

Р А З Р Ы В

(роман-хроника)

Моему горячо любимому соавтору и критику,

моей маме - Морозовой Тамаре Павловне

посвящается

От автора

Данное произведение, как и многие его собратья, в последнее время заполонившие просторы интернета, относится к жанру "что было бы, если бы...". Признаваясь в том, что не является ни военным, ни политиком, ни не дай Бог - экономистом, автор просто перенес все свои "хотелки" на бумагу, которая, как известно, все стерпит. Все события, описываемые на страницах этого романа, происходят в параллельной Вселенной, являющейся почти зеркальным отображением с нашей. Ключевое слово здесь - "почти". Разница между нашими мирами заключается лишь в том, что наше Солнце - желтое и круглое, а в описываемом мире - зеленое и квадратное. Автор уверяет почтеннейшую публику в том, что все имена и фамилии персонажей не имеют никакого отношения к своим земным аналогам, а какие либо совпадения носят исключительно случайный характер.

Книга первая

ЭТОТ ДЛИННЫЙ, ДЛИННЫЙ ДЕНЬ

Во всем свете у нас есть только два верных союзника - наша армия и флот. Все остальные, при первой возможности, сами ополчатся против нас.

(Император Александр III)

ПРОЛОГ

14 декабря 1840 г., Российская империя, г. Санкт-Петербург, Дворцовая набережная, Зимний дворец.

Император стоял возле окна своего кабинета, заложив руки за спину и прислонившись лбом к холодному стеклу. Одет он был как обычно в белый колет с эполетами Лейб-гвардии конного полка. Он надеялся, что стекло хоть немного остудит, его разгоряченную последними событиями, творящимися в заснеженной пустыни оренбургских степей, голову. Последние вести о хивинском походе Василия Перовского были безрадостными. Все говорило за то, что наспех организованная экспедиция под водительством его любимца, заканчивалась самым плачевным образом так и не добившись результата по усмирению разбойного логова ханов Хивы. Единственное окно императорского кабинета, расположенного на первом этаже северо-западной части дворца, выходило на Адмиралтейство. Леса, опоясавшие дворец после приснопамятного пожара 1837 года уже убрали и поэтому здание Адмиралтейства и кусок набережной было хорошо видно. Сегодня был особенный день. Пятнадцать лет тому назад именно в этот день провалился заговор кучки офицеров, намеревавшихся воспользоваться сумятицей в деле престолонаследия, для установления в Империи власти кровавой военной хунты. Как и в тот год, зима опять выдалась почти бесснежной. Злой ветер дул с Финского залива, выдувая и без того куцые остатки снежного покрова. Помимо императора в длинном и узком, как чулок кабинете присутствовали еще двое. Тот, что выглядел постарше, имел большие залысины, открывавшие высокий лоб с большим количеством морщин и усталыми печальными глазами серого цвета. Одет он был в лазоревый генеральский мундир 3-го отделения Е.И.В. канцелярии, так нелюбимый всеми великими русскими поэтами первой половины XIX века. Он сидел на стуле у края большого стола, чинно сложив руки на коленях. Второй гость императорского кабинета выглядел гораздо моложе первого. И имел две особенности. Во-первых, он сидел на стуле напротив "лазоревого", вольготно вытянув ноги, и имел куда более свободную позу. На нем сидел мундир генерал-фельдцейхмейстера, что говорило о принадлежности его хозяина к артиллерийскому делу. Второй его особенностью было поразительное сходство с Его Императорским Величеством Николаем Павловичем, но в отличие от него имел вид очень бравый, о чем свидетельствовали лихо закрученные кверху пышные усы.

- Сегодня исполнилось ровно пятнадцать лет с тех страшных для России лет, - глухим голосом проговорил император, не отрываясь от окна. - А я все помню, как будто это было только вчера.

- Да, Ваше Величество, - поддержал его пожилой. - И я тоже это помню. Погоды как раз стояли такие же, как и ныне - ветреные и малоснежные.

- Что там наши сидельцы? Леонтий Васильевич доносил мне, что никто из них прошения о помиловании не подавал. Так ли это?

- Так точно-с, Ваше Величество. Никто из причастных к делу "14 декабря" прошений на Ваше высочайшее имя не подавал, - подтвердил пожилой, невольно кривясь при упоминании фамилии своего заместителя. Ни для кого в этом кабинете не было секретом, что милейший Леонтий Васильевич аки крот неустанный "копает" под своего шефа.

- Гедиминовичи ! Упорное семя. Боярская толща, - скрипнув зубами, произнес император, не оборачиваясь к присутствующим. - Зубы-то им повыдергали, да корни остались. И ничего тут с этим не поделаешь. Сидят, ждут и держат свой камень за пазухой.

- Не дождутся! - коротко хохотнув, выпалил моложавый артиллерист. - Надолго урок получили. То же, мне, оппозиция! Переворот затеяли, а что дальше делать и сами не знали толком...