Разорванное время

Кийск сосредоточенно буравил взглядом камень, лежавший у него на ладони. От напряжения лицо у него покраснело, а на лбу выступили крупные капли пота.

— Легче, легче, — улыбаясь, приговаривал сидевший рядом с ним на траве старый дравор Люили. — Спокойнее…

— Какое там, спокойнее! — раздраженно воскликнул Кийск. — Ничего у меня не выходит!

Камень на его ладони треснул и раскололся пополам.

— Ну вот, что-то все-таки получилось, — умиротворенно произнес Люили.

— Только не то, что хотелось.

— Ты дал волю своей агрессивности. Мысль должна не бить по предмету, а осторожно гладить его, уговаривая принять требуемую форму.

Люили провел пальцем по одному из осколков на руке Кийска. Неровные края его осыпались, превращаясь в песок и мелкую крошку, и на ладони у Кийска оказался правильный тетраэдр.

— Надо увидеть внутри предмета то, что ты хочешь из него создать.

Люили коснулся пальцем верхнего острого угла тетраэдра, и он превратился в шар.

— Видишь, как все просто, — посмотрел он на Кийска.

В исполнении Люили процесс психопреобразования действительно выглядел до невозможности простым, вот только повторить его было совсем нелегко. Освоить же технику в совершенстве мог лишь дравор, у которого навыки психопреобразования были врожденными. Землянину такое было не под силу.

— Ладно, буду тренироваться. — Кийск поднялся на ноги и отряхнул ладони.

День клонился к закату. Огромное светило, садясь в облака, окрашивало окрестности в мягкие розовые тона. С дерева слетел каматель — большая пестрая птица с длинным хвостом — и, шумно хлопнув крыльями, опустился Кийску на плечо. Кийск непроизвольно отстранил голову от крепкого, загнутого, как у попугая, клюва. Каматель, склонив голову набок, внимательно посмотрел на человека одним глазом и вдруг издал резкий, пронзительный писк, от которого у Кийска заложило ухо.

— Иди отсюда, курица! — Взмахом руки Кийск согнал камателя с плеча.

Но тот, не желая улетать, сделал круг над его головой и опустился на другое плечо.

Люили, стоя в стороне, весело улыбался, глядя на то, как воюет Кийск с птицей. Выждав какое-то время, он вытянул руку вперед, и каматель, оставив Кийска в покое, сел на нее. Люили едва заметно повел рукой вверх, и птица, взлетев, скрылась в густой кроне хабалового дерева.

— Ты снова пытался решить вопрос силой, — назидательным тоном произнес Люили.

Кийск обескураженно развел руками — такова уж была его натура, и он ничего не мог с этим поделать.

Кусты справа от них зашевелились, и на поляну вышли Петер Баслов и Борис Киванов. Одеты они были, как и остальные, в широкие штаны и просторные, с открытым воротом рубашки. Позади них топал большой, размером с корову, зверь, покрытый густой, лохматой шерстью рыжего цвета.

— Это называется, сходили на охоту! — Баслов возмущенно ткнул зверя в морду раскрытой ладонью.

— Петер решил усыновить сурбала, — давясь едва сдерживаемым хохотом, сообщил Борис.

— Представляешь, Иво, драворы пригласили нас на охоту, — возмущенно размахивая руками, начал рассказывать Баслов. — Ну, думаю, наконец-то предстоит что-то интересное: засады, ловушки, схватка с дикими зверями… Какое там, — раздосадованно махнул он рукой. — Эти телки сами шли за нами до самого поселка. А этот, — Баслов в очередной раз оттолкнул в сторону тянущуюся к нему слюнявую морду, — до сих пор никак от меня не отвяжется!

— Попробуй решить вопрос, не прибегая к силе, — покосившись на выжидающе молчавшего Люили, посоветовал Кийск.

— К силе? — Голос Баслова вибрировал на повышенных тонах. — Кто бы мне сказал, где на Драворе требуется применять силу? Может быть, ты, уважаемый Люили? — повернулся он к старику.

— Порою сила мысли не менее важна, чем сила рук и ног, — ответил ему дравор.

Лицо его, узкое, покрытое частой сеткой мелких морщин, было, как всегда, спокойным, незамутненным никакими заботами или тревогами. Большие, полупрозрачные, голубоватого цвета глаза казались осколками неба, заплывшими под шероховатые складки век. За то время, что прожили земляне бок о бок с драворами, ни Кийск, ни кто-либо другой ни разу не видели, чтобы кто-нибудь из них разозлился или вышел из себя.

Дравор был цветущей планетой, населенной жизнерадостным, миролюбивым народом. Однако не ошибается старая пословица, которая гласит, что у каждой семьи есть свой скелет в шкафу. Имелся такой скелет и у драворов, и имя ему было «Барьер». Драворы крайне неохотно и очень мало говорили о нем. Кийск по крупицам собирал информацию, вытягивая ее из Люили во время бесед, сопровождавших занятия по технике психопреобразования.