Размышления русского боксера в токийской академии Тамагава 5

— Унизительно, — спокойно констатировала Рейко. — Очень унизительно. И момент подходящий, да…

Без дальнейших слов она перелила в свой стакан остатки текилы, тут же опрокидывая их себе в рот.

— Он не со зла! — мгновенно среагировала красноволосая. — Рейко, он добрый! Просто иногда тупой, — последние слова старшеклассница произнесла намного тише, воровато оглядываясь назад, на парня. — Он просто, в силу этнического происхождения, очень часто не думает, что говорит!

— Это только обратная сторона медали, — сердито проворчал Маса. — Я и говорю обычно то, что думаю. У нас даже поговорка есть: искренность — это когда ты говоришь, что думаешь, и не думаешь, что говоришь… Рейко, извини! Меньше всего хотел тебя обидеть! Клянусь, очень хорошо и тепло к тебе отношусь!

— К чему тогда была эта последняя фраза? — актриса равнодушно посмотрела в сторону эстрады. — Про миллионы баб Токио? Прозвучало обидно.

— Да. Весьма. Похоже на обесценивание, — откровенно фоня любопытством, подлила масла в огонь пиар-менеджер.

— Рейко! — Маса решительно схватил собутыльницу за руку. — Я из гораздо более консервативного общества! Сам факт нахождения меня в ресторане с тобой, по обычаям места, где я рос, автоматически является компрометирующим обстоятельством!

Актриса заинтересованно подняла бровь, глядя на подростка искоса и не отнимая руки.

— Если говорить стереотипно, категориями моей родины, то даже нет особой разницы: сидели мы с тобой, просто ужинали? Или сразу понеслись в отель, сбрасывая с себя одежду на ходу в коридоре! А тут Цубаса среди ночи, как коршун, на затылок сваливается…

Цубаса весело хрюкнула, подобно Ваке проливая горячий чай.

Часть кипятка попала на ногу блондина. Последний вздрогнул, поморщился, но ничего не сказал.

— Я откровенно испугался, — вздохнув, констатировал Маса. — Просто струсил. Плюс, по пьянке — точность быстрых решений, сама понимаешь… ещё та. А когда мужик трусит, он неизбежно творит какую-нибудь фигню.

— Заня-я-ятно, — Коюме, спросив взглядом разрешения у автора кулинарного шедевра, уверенно пододвинула к себе две тарелки с готовыми блюдами, вышедшими из-под рук Рейко. — Маса, а поподробнее можно на эту тему? А то заинтриговал так, что я тебя сама сейчас здесь растерзаю. И от любопытства, и из-за некоторых иных мотивов…

— Сейчас в глаз вилкой хуйну, — спокойно пообещала Цубаса, поднимая взгляд на специалиста по пиару. — Будешь одноглазой.

— Э-э, ты же вроде не против была?! — Коюме, чуть отодвигаясь от стола, изумлённо посмотрела на красноволосую. — Если нам просто чпокнуться, без далёких перспектив?

— Договор был другим. Ты спрашиваешь у меня разрешение — я его даю. После этого — валяй, двигайся. Но — только после моего разрешения. Никак иначе, — младшая Кимишима говорила ровно, серьёзно и уверенно. — А ты сейчас его спросила?

— Хм… м-да. — Вака озадаченно покивала. — Ладно, буду спрашивать. — Затем уже другим взглядом посмотрела на Асаду. — Так пояснения будут? Или решил обойтись без неловких подробностей?

— В смысле, подробнее? Куда подробнее? — недовольно нахмурился школьник. — Объяснил же всё, нет? Сижу с чемпионкой конкурса красоты! Одета она более чем откровенно, особенно по моим консервативным старческим критериям…

Стол дружно вздрогнул от искреннего взрыва веселья женской половины.

— Перед этим — и танцевали, и беседовали!.. о таком, за что в иных местах отцы девушек молодым пацанам кастрацию без наркоза… А тут Цубаса из прохода! — Маса смешно и беззащитно посмотрел на всех троих женщин по очереди.

Последние ещё какое-то время дружно разбрызгивали чай из своих пиал, даже не пытаясь справиться с незапланированным приступом веселья.

— А мне интересна не внешняя сторона вопроса, — Вака, отсмеявшись, теперь откровенно развлекалась. — Я же больше специалист по тонким душевным терзаниям? Ну во-от… Таких хрупких и высокоорганизованных личностей, как ты. Небось и Достоевского читаешь? — вдруг поинтересовалась она.

— А кто его не читает? — удивился ответно светловолосый. — Если его в школьной программе вдалбливают! Но я опять не понял предмета твоего интереса.

— Ну, во-первых, в школьных программах Достоевского нет, — машинально возразила сотрудница Джи-ти-груп. — Это уже университетский курс. А во-вторых, вот тебе предмет моего интереса: что именно ты успел натворить посередине этого кабака с самой известной взрослой моделью страны? Что шарахнулся от своей красноволосой, как кот от боевого пса?

— Когда танцевали, представил себя с ней в онсене. — Маса густо покраснел, опустил взгляд и съёжился. — Наедине.

Всю следующую минуту Цубаса не могла говорить — поскольку сотрясалась от всхлипов.

Вака попыталась сдержаться, но и у неё это плохо получилось.

Рейко, широко и удивленно распахнув глаза, весело смотрела на старшеклассника, словно что-то прикидывая. Затем всё же сказала одно-единственное слово:

— Заня-я-ятно.

— Чего ржёте? Правду же говорю! — Асада, казалось, сжался в комок ещё больше.