Разговор с читателем (Сборник статей)

Алексей Иванович Пантелеев

(Л.Пантелеев)

Разговор с читателем

Сборник статей

Содержание

Искусство быть читателем

Как воздух

Как я работаю

23 сентября 1924 года

Только в Шкиду!

Где вы, герои "Республики Шкид"?

О милосердии

Хуже трусости

История моих сюжетов

Как я стал детским писателем

О названиях улиц

Еще раз о том же

Рисуют дети блокады

Без компаса

Моральная тема

Игра с огнем

Ответ г-же Падма Дэви Шарма

ИСКУССТВО БЫТЬ ЧИТАТЕЛЕМ...

Редакция "Недели" переслала мне письмо пенсионерки Я.В.Путан и просила ответить ей. В этом письме Янина Викентьевна рассказала совершенно ужасную историю. Придя однажды в гости к своей приятельнице, она услышала, как внучка этой приятельницы Леночка "употребляет слово лопать"... "На мой недоуменный вопрос о происхождении этого слова в словаре Леночки ее бабушка дала мне книгу Л.Пантелеева "Фенька". В ней я прочла следующие выражения: "Обжора ты этакая, утроба ты ненасытная! Ведь этак ты мне весь дом сожрешь". "Некогда будет дурака-то валять". "Чудовище! Да как же это ты умудрилась метелку слопать?".

И удрученная читательница просит разъяснить ей: можно ли писать и издавать такие книги?

Воспользуюсь случаем и попробую ответить не одной Путан. Без большой радости должен признаться, что за сорок с лишним лет моей работы в детской литературе таких и похожих писем я получил много. То есть писем, авторов которых задевает, шокирует "грубость" писательского языка. Не только "Республика Шкид", "Часы", "Пакет" и другие мои ранние, юношеские книги, но буквально все, что выходило когда-либо из-под моего пера, наряду с отзывами добрыми и дружественными, вызывало хоть один, хоть два, но непременно вызывало читательский или критический окрик и тот же беспощадный прокурорский вопрос: можно ли и нужно ли? Даже такая книга, как "Наша Маша", родительский дневник, в который мы с женой в течение пяти лет заносили наблюдения над нашей маленькой дочерью, даже эта безобидная книжица вместе с очень большим количеством сочувственных и благодарственных писем принесла нам какое-то количество откликов гневных, осудительных.

В чем же нас обвиняют сердитые читатели? А в том только, что в некоторых случаях мы заглазно, любя, на страницах интимного домашнего дневника называем нашу дочь не Маша, а Машка. Чуть ли не первое такое сердитое письмо я получил от собственной тетушки. И ей первой мне пришлось разъяснять, что "Машка" в устах любящего отца - это не бранное слово и не "пережиток крепостнических отношений" (в чем меня пытались убедить некоторые читатели), а особый вид ласки, нежности. Той же родственнице я должен был напомнить, что не я первый пользуюсь этой фамильярной формой обращения к дочери. Например, некто А.С.Пушкин, человек светский, воспитанный, столбовой дворянин, в письмах к жене не именовал своих детей иначе, как Сашка и Машка. Недаром, вероятно, Пушкину, не меньше чем нам грешным, доставалось от тогдашней критики за недостаток благопристойности, за вульгарность и "простонародность" его языка. Да, представьте себе, уже и в те давние годы гремел над головой пишущего грозный оклик: можно ли и нужно ли?..

А в самом деле, Янина Викентьевна, можно ли?..

Вот попробуйте откройте наугад какую-нибудь книгу Пушкина, хотя бы "Сказку о рыбаке и рыбке", и дайте ее почитать Леночке. Не обнаружите ли вы после этого в словаре вашей маленькой приятельницы такие слова и выражения, как "дурачина ты, простофиля", "сварливая баба", "белены объелась", "старуха вздурилась", "старый невежа", "взашей затолкали", "проклятая баба"?.. Если не Пушкина, возьмите Гоголя, возьмите Фонвизина, Гончарова, Чехова, Горького, любого почитаемого нами автора и вы наверняка отыщете в их романах, сказках и рассказах такое, что, по вашим понятиям, писать и печатать нельзя.

Кстати. Давали ли вам в ваши детские годы читать эти книги? Думаю, что давали. Погубили они вас, испортили ваш язык, изменили к дурному ваш нравственный облик? Да нет, могу ручаться, что если и были дурные влияния в вашей жизни, то шли они не от книги, не от этих милых старых невеж и объевшихся беленой баб...

Но тут я, пожалуй, раскланяюсь с Я.В.Путан и поговорю о других читателях, о тех, кто тоже ратует за чистоту литературного языка.

По моим долголетним наблюдениям эти читатели делятся на три группы. Первых я бы назвал профессиональными склочниками и сутягами. Пишут они чаще всего не авторам, а в редакции и в вышестоящие инстанции. Этим безразлично, о чем писать и на кого жаловаться: на управхоза ли, на милиционера, на продавщицу овощного ларька или на детского писателя. Таких немного, но они, к сожалению, есть.

Вторых обозначить труднее. Назвать их ханжами было бы грубо. Пуристы? Пуритане? Опоздавшие родиться гувернантки? Чаще всего это женщины не самой первой молодости, одинокие, застенчивые, краснеющие по каждому пустяку и видящие грубость там, где ее нет и в помине.