Раздвоение как наказание

Прочь из моей головы, здесь и так кавардак…

— 1-

Утром второго февраля в полшестого утра Ксюша поняла, что сошла с ума.

Это знание пришло к ней не так уж и неожиданно — скорее оно было долгожданным завершением изматывающей пятнадцатилетней болезни под названием жизнь.

В голове поселился чей-то Голос. Он был меланхоличным и грубым и норовил подчинить себе не только голову, но и остальные части тела.

— Какого хрена? — шепотом спросила Ксюша. И — сама испугалась: дома ругаться нельзя. Да и вообще нельзя.

Голос зашуршал, поютнее устраиваясь. Потом продолжил:

"Итак, меня зовут Влада".

— Ты девочка?

"Ну… некоторые так считают. А ты?"

Вместо ответа Ксюша приподняла одеяло и выразительно посмотрела на грудь — небольшую, но всё-таки женскую.

"Это не показатель. Но мысли у тебя достаточно глупые, чтобы принадлежать девчонке", — вздохнула Влада, и Ксюша подумала, что не прочь сменить постояльца в голове.

"Думаешь, мне это нравится? Хотя от тебя всего можно ждать. В общем, детка, нам обеим придется смириться с раздвоением личности".

— Надолго?

Тишина.

— Эй. Влада?

"Я пожала плечами".

— У тебя нет плечей!

"А это что?"

Ксюшины плечи самопроизвольно приподнялись и опустились, напугав хозяйку до визга. Но девочка тут же заткнула себе рот углом подушки.

— Не делай так больше. В конце коцов, это моё тело.

"Наше. Как, говоришь, тебя зовут?"

— Ксения.

Девочка хотела, как всегда, добавить — "можно просто Ксюша", но решила, что незванную гостью нельзя так быстро записывать в разряд друзей.

"Сойдет. Слушай, извини, что я тебя сейчас буду расспрашивать — просто, когда мне читали приговор, я была немного… немного не слушала."

— Приговор?! Ты что, преступница?

"Да… И я нахожусь в твоем теле, в теле обычного человека — это наказание за моё преступление. Слишком мягкое, наверное."

— Ничего себе, мягкое. А обо мне эти твои судьи не подумали?

"Знаешь, я как-то не поинтересовалась. Твоя судьба меня не волнует".

— Эгоистка.

Голос промолчал, и Ксюша представила, что Влада снова пожала плечами. Надо с ней как-то поладить.

— Влада, а сколько тебе лет?

"Сколько и тебе — пятнадцать. Не мешайся, я роюсь в твоей памяти".

— Вылезь оттуда, сейчас же!

"Перестань краснеть. Мне нужно навести здесь порядок. Между прочим, в твоих мыслях жуткий бардак".

Не каждый день к тебе в голову вламываются нахальные постояльцы и заявляют, что останутся там на неопределенный, но явно долгий срок.

Зазвенел будильник, прервав дальнейшую дискуссию.

"Эй, куда это мы?" — заволоновалась Влада.

— В школу, куда ж ещё….

Влада очень громко выругалась и пнула Ксюшиной ногой диван.

За завтраком обнаружилось, что Влада не ест овсянку и пришлось довольствоваться бутербродом и кофе. Ксюша уже притерпелась к своему положению сумасшедшей с расщеплением личности, и теперь чувствовала только глухое раздражение из-за капризов гостьи. Или хозяйки. Скорей бы ей объявили амнистию, или что-нибудь в этом роде.

В школе преступница вела себя нормально — и даже принесла кое-какую пользу, подсказав на контрольной по английскому. Когда после физкультуры Ксюша задержалась в раздевалке, Влада заявила, что у неё в классе учится ведьма.

— Софочка что ли? — хмыкнула девочка, второпях путаясь в шнурках. Вечно она самая последняя выходит — копуша такая — но ничего не может с собой поделать.

"Та блондинка? Она просто дура. А мелкая с фиолетовыми волосами — ведьма. Из тех, что вечно посередине".

Ксюша подхватила на плечо сумку и выскочила из зала. Продолжила разговор шепотом.

— С чего ты взяла?

Но Влада, оказавшаяся, в общем-то, на редкость неприветливой, снова замолчала надолго. Ну и ладно, не больно-то и хотелось.

Хотя, на самом деле, к Ксюша начали закрадываться мысли о том, что, может быть… может быть, всё не так уж плохо. Девочка зачитывалась фэнтези и набиралась смелости мечтать что когда-нибудь небольшое чудо выпадет и на её долю. И вот, в первый же день — упоминание о том, что Светка Мышкина — ведьма! Света, конечно, была странной — почти ни с кем не дружила, носила всё черное, красила волосы в ядерно-фиолетовый. Зато всегда говорила то, что думает — и за это Ксюша её уважала… издалека, со своей передней парты.

Ксения была отличницей — вид ботаников, подвид очкариков. Такая классическая, затюканная добросердечными подружками девица — в меру долговязая, нескладная, стесняющаяся каждого движения и оттого еще более неловкая. К тому же, одевалась совершенно безвкусно… Ну что это такое — дурацкая кофта в сине-оранжевую полосочку, джинсы, конский хвост, очки. И ни грамма косметики.

Так сокрушалась Влада, глядя на своё новое тело через чужие голубые глаза. Сокрушалась, впрочем, очень вяло и с неохотой — так, как делала всё в последнее время, после ареста. На предварительном слушании, потом во время заключения — всё это помнилось, как в тумане. Потом — визит Темного Знахаря, его шипящее "я тебе задолжал", обещания смягчить приговор. Влада, которую когда-то называли Лаки — Счастливая — не сказала ни слова. Ей было всё равно.