Рай на Луне

Луноход почти что бесшумно мчался по серому пылевому морю, оставляя за собой небольшие вытянутые облачка, которые медленно оседали, вновь обретая спокойствие.

Серебристый корпус машины мелькал между огромных скал, возвышавшихся по обе стороны такого же исполинского каньона, нырял под нависшие каменные арки, и, выныривая из-под покрывала их густой тени, вновь набирал огромную скорость, на открывающихся вновь небольших равнинах.

Продолговатый корпус лунохода переливался в горячих солнечных лучах, и от того, казалось весь его корпус, светился будто бы сам, да так ярко, что смотреть на него без защитных очков было невозможно. Проходило некоторое время, и Солнце скрывалось за вновь появившимися из-за горизонта скалами, и единственным светилом, в кромешной тьме становилась сияющая голубым светом родная планета людей Земля.

Море спокойствия — именно так называлось это место. Огромная чаша метеоритного кратера, заполненная космической пылью, миллиарды лет стекавшей, и опускавшейся на его дно со скал, так близко обступивших его ото всех сторон. Прошло много времени, прежде чем гигантские каменные глыбы, обветшалые и избитые постоянными камнепадами почти что скрылись под толстым слоем серой пыли, и теперь лишь самые их верхушки были видны над поверхностью этого моря. Да и, по сути, та самая пыль, что стала основной Лунной достопримечательностью, в условиях слабого тяготения мало чем отличалась от воды, которой никого удивить не возможно. Разве что живности в нем не было, а его воды были опаснее в сотни раз от привычных людям.

Между тем, маленький луноход пересек серебристую гладь пылевого моря и нырнул в очередной каньон, исчезнув в его холодных, мрачных объятиях. Машина неслась, ловко петляя между возникающими на ее пути скалами, лишь изредка озаряемая Земным светом, но и этого хватало, чтобы прочесть надпись-имя на обшивке. На синем треугольнике, почти у самого носа машины были видны зеленые буквы, складывавшиеся в имя, данное ей — Теневой ястреб.

В кабине лунохода было светло от внутренних ламп освещения, и пахло колой, налитой в большие пластиковые стаканы, стоявшие посреди двух приборных панелей на специальном подносе. И сидящим молодым людям, по-видимому, этот запах очень нравился. Один их них с довольным видом взял в руки стакан и, сделав большой глоток пузырящейся жидкости, потянулся к пульту управления, щелкнул переключателем, и довольно рыгнул, услышав заигравшую музыку. Некоторое время он выстукивал пальцами по подлокотнику своего кресла в такт звучавшей мелодии, а потом вдруг хлопнул по нему раскрытой ладонью и сморщился:

— Ну, согласись, что это в тысячу раз хуже, чем сидеть в баре, потягивая коктейль, и глазеть по сторонам в поисках прекрасной особы, с которой можно было бы на досуге…

Парень, сидевший у штурвала, громко расхохотался, не дав своему товарищу договорить, и по-прежнему не отрывая взгляда от лобового иллюминатора.

— Сразу видно, что старые привычки в тебе все еще крепки! — с довольным видом ответил он. — Ты ведь прекрасно уже знаешь, как мало на Луне девушек! А тем более молодых и красивых!

— Да уж, уже убедился на собственном, горьком опыте. Эта планета изменила всю мою жизнь.

— Это уж точно…

На некоторое время в кабине лунохода прекратились разговоры, а тишину нарушали лишь задорные ритмы музыки. Друзья задумались о своей жизни, вспоминая обо всем, что произошло с ними за последний год.

Сергей сидел за контрольной панелью, чутко правя луноход плавными движениями штурвала, и вспоминал, как восемь месяцев назад, он впервые услышал в новостях об огромных залежах золота и серебра, таившихся под лунной поверхностью.

Ох, и сколько же шума наделало это сообщение! Золото! Едва это слово ворвалось в теле и радио эфиры, как тысячи рисковых, отчаянных людей тотчас бросились искать деньги на билеты к Земной спутнице.

Сергей покачал головой, и сморщился.

Он был одним из них — наивных, отчаянных сорвиголов, что днем и ночью грезили о богатстве, курортах, дорогих машинах и красивых девушках. О том, как будут нежиться в ласковых солнечных лучах где-нибудь посреди океана на собственном островке, на шикарной вилле…

Однако реальность оказалось более суровой, и несговорчивая удача отвернулась от многих, оставив их наедине со своими бедами, и осознанием того, что они проиграли. Слишком тяжелым и грубым оказалось дело, выбранное ими, и потому многим просто не хватало стальных нервов, крепкой хватки, а главное звериного чутья….

Спустя некоторое время, ажиотаж утих, и все постепенно возвращалось на круги своя. Горячие головы поостыли. Те, кто смог улетели, а те, кто нет — смирились. Жизнь вновь потекла по своему обычному руслу, ровно до тех пор, пока не вернулись старатели.