Рассветница [СИ]

Марина постоянно думала об игре в наперстки.

Хотя правильнее назвать эту игру мошенничеством: организатор прячет монетку под одним из маленьких непрозрачных стаканчиков, а игрок должен угадать. Первый ловко перебрасывает монетку так, что и не заметишь, потому шансы выиграть у второго минимальны. Чаще всего он выигрывает только тогда, когда это выгодно организатору. Почему-то именно эта игра сфокусировала внимание Марины и зациклила ее мысли по одному кругу.

Если наперстков пять, то вероятность выигрыша — двадцать процентов. Казалось бы. По этой логике живет все человечество и принимает основные решения. На самом деле все намного, намного сложнее. Организатор — профессиональный ловкач, а монеты может вовсе не оказаться ни под одним из наперстков. Но даже если исключить любое мошенничество, то на вероятность выигрыша влияют сотни, тысячи факторов.

Победа зависит от воли и сознания участников. Даже эта мысль не так-то легко принимается, что уж говорить об остальном. Именно поэтому бывает, что человеку в отчаянном положении вдруг везет — как будто последний шанс срабатывает. Победа зависит от череды предшествующих событий: человеку многократно везло, и вдруг безымянный, всемогущий, равнодушный Организатор всех игр решает, что хватит, и обрывает череду побед. А в том, что этот Организатор в каком-то виде присутствует, Марина уже давно не сомневалась. А еще — и этот факт в бытовом сознании укладывается сложнее всего — победа зависит от желания вмешаться любой из сущностей, оказавшихся рядом. Духу давно умершей любящей бабушки захотелось, чтобы внук выиграл, и вероятность резко повышается. Демону, который хочет загнать жертву в долги, выгодно, чтобы был проигрыш — вероятность мгновенно снижается. Эта игра в наперстки идет постоянно, с каждым человеком, и не зависит от того, хочет ли он вообще играть. Она неизбежна, фатальна, она заложена Организатором в самой сути существования. И нет никаких двадцати процентов вероятности успеха. Вообще ничего нет, на что хоть отчасти можно было бы ориентироваться.

Марина к этому осознанию пришла через боль и собственную глупость. Она всегда считала себя слабой и тихой — такой, которая ничего не способна изменить. Она была ранимой. Вот самая точная характеристика ее личности, которая лежала на поверхности. Ей было семнадцать, когда она почувствовала себя частью какой-то Игры. Человеком, который пытается угадать, где спрятана монетка, но не имеет никаких ориентиров.

Мама ее ранимость называла добротой и душевностью, даже не предполагая возможных последствий такого недостатка. Дочь ее не была ни уродливой, ни глупой — обычная серая мышка, массовка, которой в любой школе или любом коллективе предостаточно. Марина привыкла быть в тени, но из этой тени наблюдала за героем своих грез. Влад, ее одноклассник, всегда бы освещен рампами. Общепризнанный красавец с подвешенным языком — что еще нужно, чтобы произвести впечатление на любую, включая всю массовку серых мышек? Но Марину с пути сбило не его долгое к ней равнодушие, а наоборот, неожиданное внимание.

На школьных танцах Влад вдруг подошел к ней и потянул в круг. Уже этого было достаточно, чтобы Марина места себе от счастья не находила. Потом проводил домой, а возле подъезда наклонился и поцеловал. Признал себя слепым, раз не замечал ее столько времени. С того дня они начали встречаться. Марина поверить не могла в происходящее, но привыкала, расслаблялась, основательно забывая о своей скучной тени и предыдущей жизни. Ее не трогала зависть других девчонок — она прекрасно понимала их недоумение и разочарование. Но Влад не отступался, он буквально схватил Марину за шкирку, вытащил на свет и вынудил стать другой. И растеряться бы Марине от таких изменений, но нет — Влад всегда был рядом, оказывая поддержку, каждым словом и действием подчеркивая ее уникальность. Через пару месяцев даже последние сплетницы были вынуждены прикусить языки и признать: мечта всех девчонок остановился на одной и собирается делать счастливой только ее.

Первые поцелуи, первые прогулки, когда двое держатся за руки и обсуждают каждую мелочь, первый секс — все это у Марины случилось с самым лучшим. Постепенно она привыкла к своему положению и уже считала себя неуязвимой. Но через полгода все как-то начало разваливаться, стали случаться мелкие ссоры, а Владу уже не так было интересно слушать каждую мелочь о Марине. Период страстной влюбленности заканчивался, но это не выглядело катастрофой — наступил тот самый этап, когда гормональный сбой переходит в нечто более глубокое, называемое любовью.