Рассвет империи

Папский нунций Джакомо Барбиери, стоял у подоконника, в своем кабинете. Витражное окно из разноцветного стекла, пропускало мало тепла и света. Нунций немного приоткрыл фрамугу, разглядывая шумевший внизу город. С высоты, на которой располагалась его резиденция, Джакомо видел, что город велик. Шпицы гигантских соборов, многоэтажные дома, сдавливающие узкие грязные улицы. Город занимал все видимое пространство, нигде не прерываясь. Город давил, поглощал любую сущность, попавшую в эти каменные джунгли, высасывая все соки. Несмотря на это город был заполнен жизнью. Шумные улицы были переполнены экипажами, каретами, повозками, всадниками. Грохотали колеса повозок по мостовым, вымощенным камнем, перекрывая неразборчивый гомон толпы. Невдалеке слышался колокольный перезвон, и доносились звуки затянувшийся церковной службы.

Почему-то Джакомо Барбиери вспомнилось то, чему в былую молодость, когда он еще был послушником, его учили наставники: ' у настоящего католика, — говорили они, — есть три способа проводить ночь. Или вы молитесь с вечера до полночи и затем спите до утра; или вы спите до полуночи и молитесь до утра; или вы наконец молитесь немного и затем немного спите, и делаете так с вечера до утра'.

Джакомо считал первый способ предпочтительнее, но на самом деле старался спать всю ночь.

Нунций родился в убогом горном селении на севере Италии, в многодетной семье бедного крестьянина, влачившего полуголодное существование. Его предки поселились в этих землях несколько веков назад и постоянно гнули спину на местного графа.

В одиннадцать лет Джакомо решил посвятить себя духовной карьере. Другого способа вырваться из прозябания он не видел. Упорным трудом, юный Джакомо, пробивал себе дорогу в высшие сферы католической церкви.

Окончив семинарию, Джакомо стал священником. Воспользовавшись подвернувшимся счастливым случаем, он стал секретарем епископа. На новой службе он обзавелся нужными связями и вступил в зарождающийся орден Доминиканцев.

Орден быстро получил широкое распространение и стал теснить Францисканцев. Многие значимые посты перешли к Доминиканцам. Вскоре Джакомо Бербиери стан папским нунцием в Вене, столицы Австрии.

Эта должность сулила ему кардинальское звание. Но для этого ему было необходимо переманить хотя бы часть Руси в католическую веру.

Вначале казалось, что исполнить волю, папы Римского, не составит труда. Через своих людей в Галиче, ему удалось убедить князя Мстислава Мстиславовича, после смерти, оставить княжеский престол Австрийскому царевичу Андрею. После подписание необходимых бумаг князь Галицкий как-то кстати скончался. Но Андрей оказался слаб, и при первой же опасности сбежал к своему отцу, прихватив с собой казну. Тогда нунций сделал ставку на князя Изяслава. Ему было абсолютно наплевать какую веру исповедовать. Он просто любил власть и деньги. И вновь Джакомо удалось посадить его на Киевский престол. Но и Изяслав не оправдал возложенных на него надежд. После первой же неудачи он бежал к своим друзьям половцам. Но сбрасывать его со счетов Бербиери не собирался. От своих шпионов он узнал, что монгольский хан, намерен вторгнуться в Европу, и нунций надеялся, через Изяслава направит его намерения на Киевское княжество. Если Изяслав, с помощью монголов, сядет в Киеве, то Джакомо не составит труда убедить его сотрудничать с католической церковью.

Еще одним козырем в колоде нунция был князь Даниил. Несколько попыток поставить его на княжеский престол Галича, с помощью интервенции, не увенчались успехом.

Джакомо Барбиери прикрыл створку окна, и зябко поежившись, отошел к своему креслу, которое услужливые монахи пододвинули почти к самому камину. Опустившись в удобное кресло нунций вытянул ноги к огню, и откинувшись на спинку, расслабился, закрыв глаза.

Он отдавал себе отчет, что русичей будет трудно обратить в католичество. Православные были уверены, что их вероисповедание самое лучшее в мире, и не любят, если иногда, кто-нибудь из них переходил в латинское вероисповедание. Не подается описанию, насколько русичи ненавидят римских католиков. Эта ненависть порой доходила до такой степени, что они, при виде католического монаха, плевали на землю. Этим объяснилось то, что мало русинов переходило в католичество. Видя, что последние, так вознеслись над их вероисповеданием, они жили опасениями, как бы их совсем не уничтожили. И вышибить им из головы это опасение, можно было, только приостановив на некоторое время обращение из греческого вероисповедания в латинское, поступая с ними искренне и мягко, убедить их этим, что никто не думает их насильственно обращать. Но сперва нужно было договориться с нынешними князьями или поставить на их место своего человека.